Я верю, что в спину она не ударит. Даже если сказанное Паклей окажется правдой, Ольга обязательно мне всё объяснит.

Она первая начала беседу, пока я всматривался в её лицо:

— Что-то случилось, я чувствую.

— Да, Оль, — кивнул я. — Не буду начинать издалека и спрошу прямо: ты затеяла всю эту игру?

— В смысле⁈ — округлила глаза она. — И зачем я тогда вместе с тобой тут сижу, под пули лезу, выдумываю разные способы?

— Пакля назвала твоё имя, — не обращая внимания на оправдания, продолжил я. — И сказала это уверенно, не для того, чтобы позлить меня или внести сомнения в голову.

Ольга отвела взгляд, глубоко вздохнула и уселась прямо на пол.

— Я давно должна была тебе это сказать, но не хотела, чтобы ты волновался, — выдержав паузу, произнесла она. — В общем, я не до конца здорова, хотя ты это и сам прекрасно понимаешь. Ведь ты не мог не заметить, так?

— Так, — кивнул я, а внутри всё похолодело, словно чья-то рука проникла в душу и сжала её, сдавила своими ледяными пальцами.

— У меня иногда бывают какие-то прозрения, но большинство событий я не помню, — между тем продолжила она. — Видимо, Боря сделал это специально, чтобы лишь частично вернуть мне воспоминания. И он это не со зла, ведь он оставил мне только хорошее, понимаешь? Если ты сейчас спросишь, было ли плохое в моей жизни, я не вспомню ни единого момента, будто всегда жила в розовых очках. Я понимаю, что так не бывает. Это жизнь, и невозможно не получить от неё по голове. Хоть раз, но такое обязано случиться.

— Вот почему я был уверен, что ты это скажешь? — Я не спешил слепо довериться её словам.

Головой понимал — это действительно может оказаться правдой, всё её безумное поведение как раз подтверждало сказанное. Так, как она действовала в самом начале, после того как Боря помог ей вспомнить меня, можно действовать только при максимальной наивности. Меня это злило, бесило, не оставляло в покое, казалось глупым и безумным.

Но сейчас очень многое встало на место.

Мы все рождаемся без чувства страха, он является приобретённым рефлексом. И природа специально придумала боль, чтобы мы знали и понимали угрозу жизни и здоровью. Чтобы в таком убедиться, не нужно далеко ходить, достаточно посмотреть на поведение младенцев.

До определённого возраста они не чувствуют края, их любопытство на порядок превосходит благоразумие, и происходит такое до тех пор, пока не станет больно. Достаточно однажды упасть с кровати, и в следующий раз ребёнок станет приближаться к краю с опаской. Конечно, до полноценного осознания ошибок пройдёт немало времени, но начало закладывается ещё в младенческом возрасте.