Чувствует моё сердце: вскоре эта местность станет самой опасной на весь Мешок. И очень хорошо, что она находится на самом отшибе цивилизации.

Тузик, подчиняясь приказу Ольги, принёс нам камень, аккуратно зажав его в зубах. Мы по очереди рассматривали новое творение этого мира: ярко-жёлтый, с лёгким радужным отливом на гранях. Даже боюсь представить, какие силы даёт его пыль. Да и возможно ли вообще вдыхать такое человеку?

Мы попытались привести в чувство Паклю, но она никак не реагировала. Её глаза метались под веками, тело постоянно вздрагивало и было совершенно неясно, выживет она или нет. Да и вообще, что с ней такое? Давать микс рискованно: девушка находится под чёрной пылью, но и бросать её здесь неприемлемо.

— Придётся нести, — принял я решение. — Давайте попробуем собрать носилки.

Все с мрачными лицами принялись шарить по округе. Конечно, мы понимали, что отыскать в этом хламе подходящие для их изготовления материалы — не такая простая задача.

Наше состояние ухудшалось с каждой минутой, бой вытянул последние силы. Адреналин и учащённое сердцебиение разнесли по организму радиационный шлак гораздо быстрее, чем если бы мы двигались в обычном темпе.

Но никто не жаловался и не причитал. Всем было одинаково тяжело, и каждый понимал это без лишних слов.

— Нашёл! — закричал Дикий и помахал издалека грязной мокрой занавеской.

Валера припёр гнутую рамку, которая когда-то была пластиковой дверью. К ней кусками проводов закрепили пару занавесок, сложенных вдвое. Должно выдержать, вот только нести такое не очень удобно. Однако нам не до комфорта, выбраться бы поскорее.

Паклю переложили на импровизированные носилки и кое-как взвалили на свои плечи. Вышло что-то похожее на похоронную процессию, однако это намного лучше, чем нести бесчувственное тело в одного на собственном горбу.

Гайку освободили от трудов, она и так не спускала с рук малыша. А годовалый пацан — это не новорождённый: вес его уже гораздо больше.

В общем, вперёдсмотрящим снова назначили Тузика и медленно побрели следом. Теперь передвигаться приходилось ещё осторожнее.

Ольга стояла с нами в одной упряжке, она даже слушать ничего не хотела, по поводу того, что мы справимся сами. Её рост не позволял полноценно нести дверь на плечах, и она делала это руками, прижимая локти к груди. По сути, ей приходилось тяжелее, чем нам, но и она ни разу не пожаловалась. Шла молча, стиснув зубы и периодически смахивая со лба пот, который заливал ей глаза.

Примерно через полчаса мы сделали первую остановку. Не потому, что устали — наше самочувствие резко ухудшилось. Пришлось принять микс.