«Что мы имеем? Я — маг. Хрясь по сути магическое животное. Что у нас общего? Правильно, мы используем ману. В инвентаре она тоже наверняка есть, это ведь всё-таки часть моих способностей. Значит в поглощении этих сгустков должна участвовать мана. Так? Ну, логика в этом есть…. Напитать ею сам сгусток? Или может-быть человека? А может и то и другое? Чёрт! Остаётся только пробовать…».

— Ляг на кровать. Я не знаю, как это повлияет на тебя с твоим возрастом, но лучше подстраховаться — вдруг сознание потеряешь, — переместив взволнованного изобретателя в горизонтальное положение и положив сгусток жизненных сил ему на голую грудь, лорд разрушения вошёл в состояние жертвенности, окутавшись в чёрный дым. Он не знал, сколько маны может понадобиться, а потому следовало заранее подстраховаться — даже ауру доминирования вновь активировал для подстёгивания регенерации маны. Вскоре над стариком словно ангел смерти стояла уже чёрная фигура в рваной хламиде, с маской на лице, где переливались живые красные узоры, а его сухая рука поднялась точно над сгустком.

— Хоть бы получилось… — просипел Никтон, закрыв на всякий случай глаза.

Тут же вниз из руки Азраила ударил целый поток тумана лазурного цвета — его тело при этом исторгало более семнадцати тысяч единиц маны в секунду, тот самый объём, что непрерывно восполнялся его магической силой при нынешних статах.

Сперва лазурный поток встретился со сгустком, начав впитываться в него без остатка, при этом розоватый цвет его начал стремительно меняться, наливаясь синевой, а когда оттенок его наконец стал равен оттенку маны Азраила, моментально растёкся по иссохшей груди старика, бесследно в неё впитавшись. Даже увидев результат своих действий, лорд разрушения не перестал исторгать из себя силу магии и явно не зря! Следом за слиянием, тело Никтона начала бить частая дрожь. Сперва слабая, еле заметная, но с каждой секундой всё сильней и сильней, при этом старик явно был уже без сознания, так как не издавал ни звука. Мана Азраила всё продолжала струиться, бесследно исчезая в теле смертного, что уже начало ощутимо меняться, и дрожь в результате подпитки постепенно ослабла, полностью прекратившись.

Сухое тело старика, испещрённое морщинами, стремительно налилось жизнью, мышцы вновь стали упругими и сильными, волосы насытились цветом тёмного речного песка, а лёгкое больничное облачение треснуло в раздавшихся вширь плечах и ногах. Перед Азраилом всего спустя полминуты лежал не убитый жизнью старик, а весьма привлекательный молодой парень лет двадцати, от которого так и веяло силой. Фигура Никтона, ни разу за свою жизнь не ходившего на тренировки, полностью изменилась под действием сгустка. Впрочем, как и его интеллект, став в новой жизни, если судить по описанию среднего сгустка, на треть острее, быстрее и прозорливее. Идеальная ситуация для любого учёного!