Точно также во флот уже вовсю поступали новые снаряды для субсветовых ускорителей массы, и первые испытания показали буквально чудовищную огневую мощь! Так один снаряд массой четыреста двадцать килограмм, относившийся к малому космическому калибру, при столкновении с твёрдым объектом порождал взрыв мощностью двенадцать мегатонн стандартного взрывного эквивалента, что позволяло буквально развоплотить противника в радиусе ста сорока километров космического пространства, ну а на поверхности планет, обладающих атмосферой, сниженный радиус уверенного уничтожения дополнялся дополнительными факторами, такими как мощная взрывная волна, сейсмическая активность, радиоактивные осадки и прочее. Крупный же калибр, массой снарядов до ста тонн, создавал такую мощную вспышку реакции, что они походили скорей на маленькую звезду. И пусть полностью оснастить весь флот такими зарядам было нереально, несмотря на тысячи тонн добываемого обогащённого урана в месяц, по два-три снаряда на орудие наскрести удалось, а это в масштабах флота просто запредельная огневая мощь! Даже пришлось вводить коды доступа к особому арсеналу кораблей, завязанные на приказ императора, дабы эти смертоносные игрушки не расшвыривали куда попало. Без подтверждённого приказа система вооружений корабля просто не позволит сменить снаряды в ускорителях, и даже не даст выстрелить по ненадлежащей цели. Громоздко? Очень. Но необходимо — иначе и от дружественного огня можно серьёзно пострадать! Защита от дураков, предателей и одержимых.

Параллельно я наконец-то занялся изучением процесса выращивания мегаструктуры. Мираки всё же снизошёл до меня, перестав смотреть обиженным волком, смирившись с потерей своего детища. В немалой степени это было обусловлено тем, что внутри Калипсо уже зрела новая жизнь — живому кораблю даже пришлось вносить срочные изменения в свою конструкцию, дабы обеспечить их ребёнка пространством для роста. Процесс долгий, так как вместе с телом формировалась новая душа, но оба они буквально осветились от счастья! Ну и хорошо, ну и правильно. Мираки под это дело даже согласился обменять секрет неразрушимой материи на преференции в законе Империи Интеритум, для таких как они. Но я и сам был не против: прописать статус, критерии разумности машин, их права, обязанности и особенности внутри общества людей было жизненно необходимо в любом случае. А учесть приходилось многое. Даже понятие «пол» и возможность его выбирать каждые пятьдесят лет — у искусственной жизни было много закреплённых законом особенностей.