Я решил уволить Богдана не за вопросы и не за позицию. Она вполне имела право на существование и, признаюсь, во многом была верной. Меня волновали мотивы. Богдан возражал против самостоятельной борьбы с браконьерами не потому, что мы ввязались во всю эту историю не по своей воле. И не потому, что не хотел выполнять чужую работу, чьей бы она ни была. Он просто струсил.

Это было видно по глазам, по дрожащему голосу и трясущимся ногам. Страх — не порок. Но вот трусость — да.

А трусам в моей бригаде не место.

Хотя говорил он верно. Несправедливо подставлять головы за чужую вину. Но справедливость вообще штука редкая, и полагаться на неё не стоит. У меня были серьёзные подозрения, что корпораты как раз и замешаны в незаконной торговле. Обращаться к ним за помощью всё равно что просить палача поскорее махнуть топором.

Что делают власть имущие, когда кто-то мешает им грести бабки? Правильно, убирают наглецов с дороги. Уверен, Звонарёв напрямую или косвенно замешан в этой схеме. С помощью меня убрал Степана Степаныча, который мог привести к нему, а теперь моя очередь, но уже. руками браконьеров. Как-то быстро они появились, стоило мне получить необходимые документы у строителей.

И покинуть пост мы тоже просто так не сможем. Ответственность за сохранность оборудования сейчас лежит на нас. Но точно ли причастны корпораты ко всему происходящему, скоро узнаем. Я кинул Петровичу сигнал, чтобы тот готовил помощь, и занялся официальными обращениями. Если Звонарёв вовремя направит группу на помощь, подозрений останется куда меньше. Но если они по какой-либо «случайности» опоздают, всё будет понятно без слов.

Но проверка эта — крайний случай. Сначала постараемся загасить конфликт в зародыше. Пусть там между собой бодаются, а нас не трогают.

Я остановился напротив здания конторы. Наблюдая за неспешной суетой горожан, даже усмехнулся их беззаботности. Будто в другой мир попал. Снова.

— Игорь Сергеевич…

— Иди к Василию Петровичу, забери документы. Скажи, по моему требованию. Я видел твой договор, проблем не будет. Даже пособие двухнедельное выпишут.

— Но…

— Всё, давай. У меня ещё дел по горло.

Богдан медленно встал с мотоцикла, снял шлем. Взгляд у него был до сих пор потерянный. Видимо, дороги оказалось мало, чтобы всё обдумать.

— Бывай. — Я забрал шлем, надел его и газанул дальше.

Наконец-то буду гонять с нормальной защитой. Мошкара теперь не страшна.

В зеркало заднего вида краем глаза наблюдал, как мечется Богдан. Он то шагал ко входу, то разворачивался, чуть ли ни волосы на голове рвал. Но скоро он скрылся за поворотом. И это к лучшему.