В ответ молчание. Понятное дело, что не загораживала, а наоборот создавала. На стройное тело девушки куда приятнее глазеть, чем на бетонный забор, поле за ним и чёрные макушки елей вдали.

Ну, в общем, бригада встрепенулась. Из кабины вылез Богдан.

— Как я и говорил? — с ухмылкой спросил он.

— Ага. Решил самым умным заделаться и проложил пятидесятку, а не семидесятку. По старой дорожке.

Это мы про кабель. Я в проект заложил модель с запасом, чтобы перегрузок избежать и в будущем новые мощности можно было присоединять без заморочек. Разница вроде небольшая, но лет на десять-двадцать даст текущей схеме подольше прожить. Иваныч, наверное, думал, что я не замечу.

Это действительно можно было пропустить. С маркировкой тут тоже не очень хорошо, а по толщине кабели различаются слабо. Богдан подсказал, где искать. Мол, частый косяк.

Да, я решил дать трусишке второй шанс. Струхнул парень, бывает. Тем более что Михай за него поручился. Мол, держался он в плену у браконьеров молодцом. Да и попались они, когда спешили нам на помощь, а это тоже важно.

— Саня, заводи мотор, — махнул я. — Выдвигаемся в город. Тут пока всё.

Баяр быстро завершил свой обход. Генка, тяжело вздохнув на дорогущего «Алтая», принадлежавшего директору завода, тоже поспешил на борт. Мы загрузились и отправились в путь.

За прошедшее время успели хорошо сработаться и узнать друг друга получше. Как ни странно, появлялось ощущение, что работаем мы вместе будто бы всю жизнь. Сидя на переднем пассажирском месте возле Сани, я успел запомнить некоторые его повадки, связанные с вождением. Например, он каждые десять секунд заглядывал в зеркало заднего вида. Я даже как-то замерял — ровно десять секунд!

Как потом выяснилось — это батя научил, как и почти всему. И хоть у Сани хватало своих приёмчиков, в основном все именно батин опыт.

А хобби Ивана занимало в салоне отдельный ящик. Поначалу мы скептически отнеслись к его привычке собирать непонятные штуковины во время почти каждого перерыва. Но когда он смастерил творец, охлаждающий напитки за пару секунд, его поддержали и принялись заказывать разные штуковины.

А Генка любил пожрать. Не, все любят это дело — тут вроде бы ничего особенного. Но мой заместитель воспринимал это как-то… слишком. Ел в любом удобном случае. То батончик пожуёт, то бутерброт сварганит. Парень увлекался тяжёлой атлетикой, так что в жир еда не уходила.

Поэтому, когда мы въехали в город, Генка первый воскликнул:

— Рабочий день закончился! Наконец-то поем!

— Ты же только что схомячил пирожок с мясом, — заметил я, ухмыльнувшись.