С застывшим удивлением сопляк завалился на спину с дырой в груди, оставленной копьём. Его друзья оцепенели от неожиданности, чем я тут же воспользовался. Моё оружие вонзилось точно в ногу второго, в тот момент, когда я уже бил стальным шипом на щите третьего.

В руке влажной вибрацией отдался хруст ломающегося носа. Я резко опустил щит, ударив концом капли точно в ступню, кроша фаланги его пальцев. Через секунду раздался настоящий дуэт болезненных воплей.

Я резко подскочил ко второму, что успел упасть на колено и ухватившись покрепче за древко, резко крутанул своё оружие в его ране, извлекая из этого недограбителя новую гамму криков. Резко выдернув копьё, я с секунду оценивал неожиданное поле уже выигранного боя. Лишь убедившись в том, что никто из гопоты не сможет бежать, я помчался прочь уже не оглядываясь, услышав вопли заражённых бродяг, что обнаружили новый источник звука.

Лишь через пятнадцать минут бега, когда очередная многоэтажка осталась позади, полностью приглушив вопли пожираемых заживо подростков возле злосчастной трансформаторной будки, я позволил себе немного сбавить темп. Тело трясло от переизбытка адреналина. Руки отказывались слушаться, а внутри меня всё переворачивалось. Голова взрывалась от противоречивых мыслей и мук совести. К горлу поступал ком. Мне хотелось заорать от накатившей злости и отчаяния из-за всего того безумия, что твориться вокруг и того поступка, что я совершил. Ведь я только что собственноручно отправил троих молодых парней на тот свет, да ещё и как!

«Может стоило добить их и не оставлять на растерзание зараженным⁈», «а может все можно было решить мирно и попросту разойтись?», «или вообще стоило сражаться, я мог бы попросту убежать от них, ведь вряд ли они бы бросились за мной в погоню, а даже если бы побежали, то наверняка не догнали!»

Эти вопросы вертелась в голове, вместе с лицом удивленного парня, в грудь которого я вонзил копьё.

— У меня не было времени на раздумья! — оправдывая сам себя, вслух сказал я. — У меня не было времени!

Тяжело выдохнув, я приложил всю силу воли на то, чтобы подавить разрывающие голову эмоции. Медленно, слово за словом в пустоте разума стали появляться совершенно другие мысли. «А что если бы один из этих грабителей смог бы изловчиться и попасть концом заостренной палки в незащищенную часть тела и если не убить меня, то ранить?», «а если кто-то из них этой самой палкой только что убил бешенного, тогда я бы точно присоединился к орде заражённых!», ' и даже если бы я убежал от них, где гарантии того, что они не смогли бы увязаться следом и выяснить где находится наша Цитадель, а после привести с собой ещё несколько своих приятелей и пробраться внутрь⁈«, 'стал бы я тогда сокрушаться о том, что не прикончил их сразу, когда они попросту могли бы пробить ворота на машине, запустив в кооператив орду голодных упырей⁈»