Как только противник оказался на полу, я тут же воткнул заостренный наконечник щита ему в голову, пробив глазницу. Как из раздавленного помидора на деревянный пол брызнули мозги и чёрная кровь.

Не меняя положения, я прикрылся щитом от прыжка того зараженного, которого я сбил с ног. Он обхватил щит руками, намереваясь сорвать его. Не мешкая, я нажал на кнопку пустив по стальным пластинам щита ток. Противник неконтролируемо затрясся, после чего мешком свалился на пол. Удар алебарды усмирил его навсегда.

Я повернулся к четвёртому, что получил шипом прямо в лицо. Удар вышел настолько сильным, что превратил его физиономию в сплошной фарш. Вмятый нос кровоточил, а выбитые глаза болтались на нервных пучках. Тем не менее эта тварь не оставляла попыток добраться до меня. Ориентируясь на слух, он выставил руки вперёд. Постоянно спотыкаясь и падая, зомби тем не менее настойчиво шёл вперёд, пока его морда не встретилась со стальным острием алебарды.

Внутри часовни воцарилась тишина, пока снаружи бушевала буря. Десятки заражённых долбились в дверь, безуспешно пытаясь её пробить. И был лишь вопрос времени, когда так называемые мною «Вожди» отдадут этим безмозглым марионеткам команду на штурм окон.

— Что за херня⁈ — прошипел я, когда споткнулся о лавку.

Отбившись от заражённых внутри часовни я с удивлением обнаружил, что она не являлась привычной для большинства наших соотечественников. Всё убранство, архитектура и утварь говорили о том, что здесь молились католики, протестанты или баптисты. Я не был сильно верующим человеком, но отличить наши церкви от зарубежных вполне мог. В детстве бабушка таскала меня туда на большие праздники.

Внутри я оказался не одинок. Осмотревшись по сторонам, я увидел десятки мёртвых тел. Трупы людей всех возрастов лежали на лавках и под ними. Их скрюченные фигуры замерли в кошмарных позах предсмертной агонии, а возле их лиц на полу и на одежде высохшим пятном застыла блевотина. Я скривился, заметив, что в остатках непереваренной пищи имелись бурые следы крови.

Подняв голову, я увидел под распятьем нацарапанную на деревянной лакированной панели надпись — «Deus dereliquit nos».

— Лучше и не скажешь. — прокомментировал я эту непонятную фразу. Глядя на мертвецов, я сделал вывод, что все эти люди решили одновременно принять какой-то яд, лишь бы не столкнуться с тем, что творилось снаружи и что самое главное, никто из заражённых не решился покуситься на их тела.

«Бешенные что, бояться ядов⁈» — пронеслось в моей голове, очередное наблюдение.

Обойдя своё временное укрытие я с удивлением обнаружил, что за кафедрой или, не знаю, как называется подиум с которого падре толкает свои проповеди, находился огромный завал из лавок, шкафов и прочей мебели. Подойдя ближе, я увидел, глубокие царапины на полу от передвинутой мебели. Белые полосы на дереве покрывал тонкий слой осевшей пыли. Из чего я делал вывод, что с момента катастрофы в часовню никто кроме меня не входил. Нахмурившись, я раскидал в стороны эту стихийную баррикаду и заметил под самым низом закрытые двери, ведущие вниз.