Прошипев скороговоркой все маты, какие мне только были известны, я ещё раз убедился в том, что дверь надёжно заблокирована. Осмотревшись вокруг, я искренне обрадовался тому, что во внутреннем дворе никого не было.

Не теряя ни секунды, под отдаленную какофонию душераздирающих воплей на городской площади, я побежал к будке охраны, молясь всем богам, чтобы она оказалась открыта.

Судьба оказалась ко мне благосклонна и я без проблем проник в крохотное, размером два на два, помещение. Захлопнув дверь, я провернул замочную щеколду, заметив, что левая рука оставила на затворе кровавые разводы. Следом я опустил все жалюзи на окнах, чтобы снаружи никто не смог увидеть, что внутри находится человек.

Тяжело дыша, я с опаской попятился назад, перехватив правой рукой копьё, ожидая, что в любой момент в будку «постучаться» незваные гости.

До ушей продолжали доноситься крики умирающего от бешенства города. Вопли терзаемых в клочья людей изредка нарушались редкими выстрелами или сигналами машин, но тут же смолкали, как нечто инородное.

Я опёрся спиной о стену, ощутив сквозь кольчугу контуры каплевидного щита позади. Мысли метались запуганным кроликом, но одна из них мелькала чаще остальных — как бы всё сложилось, если бы я согласился?

31.10 утро. До момента икс четыре часа.

Я отодвинул свою ладонь от встроенной камеры, и на мониторе ноутбука появилось моё уставшее, но радостное лицо.

— Привет народ! — я махнул рукой перед объективом. — Вы на канале Бункер Теслы и с вами его постоянный житель, я — Рэм! — сделав паузу, я бегло посмотрел на метрику. Количество зрителей быстро увеличивалось. — Итак, сегодня та самая, долгожданная финальная часть моего проекта! — я выделял каждое слово самой яркой эмоцией, на какую только был способен. — Совсем скоро мы с вами наконец станем свидетелями того, как вся эта дичь позади меня, что я собирал на протяжении полугода, начнёт работать как единый механизм, — я пожал плечами, — но это не точно.

Дабы потянуть время, я стал здороваться с подписчиками, что приветствовали меня в чате эфира. Попутно я вертел головой, разглядывая свою физиономию. Бледная кожа жаждала солнечного света, но из-за того, что я практически безвылазно сидел в мастерской, загореть под солнцем южной столицы мне было не суждено. От этого тёмные лиловые мешки под глазами казались ещё больше. Однако на их фоне довольно выгодно выделялась мои серые глаза. Узкий нос с лёгкой горбинкой был фамильной чертой Строгоновых, доставшейся мне от отца, ему от его отца и так далее. Высокие скулы были такими же широкими, как и моя челюсть. При всём наличии аристократических черт, у меня был довольно массивный подбородок с ямочкой. Учитывая всё это, можно с уверенностью утверждать, что если доверить мои торчащие волосы умелыми рукам парикмахера, то с помощью причёски я мог быть стать похожим на памятник советскому солдату, так и на молодого Элвиса Пресли в отечественной адаптации, разумеется.