— Нет, — ответил Томас. — Публики будет не так уж много, только деловые партнеры. Так что поединок проведем здесь, на заднем дворе дома. Я распоряжусь, чтоб к этому времени приготовили все необходимое: ринг, места для зрителей — ну и тебе, думаю, будет комфортней.

Я одобрительно кивнул. После ужина я поднялся к себе в комнату. Всю предстоящую неделю я работал на износ. Я попросил Диму на неделю не трогать Билли, очень уж он мне помогал. Этот бой будет самым серьезным в моей нынешней жизни, да и в прошлой, думаю, тоже. Да и соперник у меня серьезный, не чета предыдущим.

За два дня до поединка я взял перерыв, чтоб тело отдохнуло, и наведался к адвокатам, но Кристофер Ларсен ничего нового не сказал. Лишь пыль в глаза пускал, рассказывая, что дело ведется, что работает с уликами и потихоньку выстраивает линию защиты.

И вот наступил день икс. Все гости приехали почти в одно время, ближе к трем часам дня. Их встретил сам Томас и проводил на задний двор, где уже к этому времени был сооружен ринг. Также рядом стояли накрытые столы с едой и выпивкой.

Хоть и была уже глубокая осень, но денек выдался довольно теплым и солнечным, не скажу, что можно загорать, но все же было приятно.

Я наблюдал за прибытием гостей из своей комнаты на втором этаже. Внутри был легкий мандраж, поскольку ставка высока.

— Все готово, — сказал Дима, завалившись ко мне в комнату. — Идем.

Я спустился вниз, и Роб с удивительной ловкостью повязал мне бинты на руки. Научился за две недели.

Выйдя во двор, я увидел довольно большое скопление людей, человек тридцать, не меньше. Оглядел гостей, некоторые мне казались знакомыми, я их видел там, на ипподроме.

Тут позади меня раздался знакомый голос:

— Рад снова тебя видеть, — я обернулся и увидел перед собой Кена.

— Я тоже рад, — ответил я. — У нас остался один нерешенный вопрос, полагаю?

— Да, но это всего лишь спорт. Я хочу после боя, кто бы из нас ни победил, остаться в добрых отношениях, — и Кен протянул мне руку. Я не ожидал от него такого подхода, но его слова заслуживали уважения, и я протянул ему руку. Он не сжимал мне руку, так как в первую нашу встречу был уважительней.

— До встречи на ринге, — ответил я. Кен кивнул, и мы разошлись.

Тут в толпе гостей я заметил старичка, пристально смотрящего на меня. Я сначала не понял, кто это и откуда мне знакомо его лицо, но тут же меня словно молнией ударило, это ведь тот самый судья, что вел мое дело. Вот почему он так лояльно относился ко мне и наседал на обвинителя, значит, всё-таки Томас задействовал свои связи, чтоб меня быстрей освободили.