Нанимать танка — значит рисковать, что он продаст информацию про само подземелье. А такие вещи, как высокоуровневые подземелья, на вес золота. Хорошая добыча, зона для прокачки гвардии и аристократов, и информацию о них можно продать за бешеные деньги нужным людям.

Можно бы, кстати, предложить танку не только плату, но и долю в рейде при зачистке подземелья, что могло стать неплохим стимулом держать язык за зубами. Своя шкура, как говорится, ближе к телу, или в данном случае доля добычи. Нужно подумать.

Потом Ирен с девчонками, которые ходили качаться вместе, рассказали, как прошёл их день. В целом продуктивно, но без особых приключений, что, в общем-то, и хорошо. Напоследок те, кто оставался в поместье Мирид, доложили обстановку: всё тихо, спокойно, слава богам. А то в последние дни после накала страстей и сражений для меня тихий, спокойный день без глобальных проблем уже повод для праздника.

После ужина девчонки всей гурьбой утащили Лили готовить к «выходу в свет»: ванна, причёска, макияж, все дела… Одна Амализа, сославшись на усталость после долгого дня, извинилась и ушла к себе в гостевой домик отсыпаться. И правильно, нечего ей на мои шашни смотреть.

Мы с Илином переместились в гостиную и устроились в мягких креслах у камина. Лейланна с Ирен, спасибо им, создали неплохую систему отопления, но живой огонь — это совсем другое дело. Есть в нём что-то первобытное, успокаивающее. Я плеснул себе в стакан немного яблочного коньяка, так, для расслабления. И, к моему немалому удивлению, Илин тоже попросил ему налить. Вот это номер!

— Ты уверен, дружище? — я даже бровь поднял, глядя на моего обычно непробиваемого аскета. — Это не повредит твоим практикам?

Илин криво усмехнулся, как-то по-новому:

— Мой путь — он мой, Артём, и только мне решать, что ему повредит, а что нет.

Ну, хозяин–барин. Пожав плечами, налил ему коньяка.

— Смотри, а то ещё совращу тебя своими этими… замашками, — хмыкнул я, протягивая ему стакан и попытавшись разрядить обстановку, которая почему-то неуловимо напряглась.

Но вместо привычной лёгкой усмешки Илин лишь как-то рассеянно скривил губы, принимая стакан, сделал медленный глоток, даже не моргнув от крепости напитка, и уставился на пляшущие языки пламени. Что-то с ним явно не так, я это прямо кожей почувствовал.

Не сказать, чтобы он выглядел грустным или встревоженным, скорее… глубоко задумчивым, словно решал какую-то сложную внутреннюю задачу, и его молчание начинало на меня давить.

Я дал ему пару минут, потягивая свой коньяк и тоже глядя на огонь, но тишина становилась всё более тягостной. Наконец я не выдержал и откашлялся.