Илин оглянулся, улыбка исчезла с его лица, уступив место выражению крайней сосредоточенности. Через несколько секунд его тело будто охватила сильная дрожь — похоже, он открыл в себе какие-то скрытые возможности или преодолел внутренний предел. Издав рёв, монах ускорился и начал стремительно вырываться вперёд, будто давая понять, какова разница между нами.

Единственное, что я мог сделать — лишь ошеломленно наблюдать, как расстояние между нами продолжает увеличиваться. Невозможно! Неужели монахи действительно могут вызывать такие кратковременные всплески силы? И как это должно сочетаться с балансом между классами?

Финишная черта уже была близка. На таких скоростях мы могли бы преодолеть километр меньше чем за минуту. Но даже так соперник приближается к финишу слишком быстро. У меня осталось не так много времени, чтобы сохранить темп, а затем изо всех сил сделать последний рывок.

Мы преодолели уже добрую половину пути. Движения Илина стали более скованными, как будто он начал ощущать усталость. Я не испытывал особого удовлетворения, потому что сам тяжело дышал, напрягаясь, чтобы набрать в грудь достаточно воздуха, а ноги так сильно горели, что я боялся, как бы их не свело судорогой.

Три четверти пути позади. С диким воплем я из последних сил рванул вперёд так быстро, насколько вообще мог в такой ситуации. Ветер щипал глаза, слёзы размывали очертания дороги, а малейшие неровности под ногами заставляли опасаться падения.

Но даже так мне удалось немного вырваться вперёд, но Илин даже не думал уступать и оглядываться на меня, сосредоточив все силы на размытой белой линии впереди. До финиша оставалось всего пять метров, затем три, два, и…

Боковым зрением я уловил, как силуэт монаха кувырком катится по траве, сбрасывая накопленный импульс. Проскочив мимо, я осознал, что ему первому удалось пересечь черту. Я изо всех сил старался замедлиться, чтобы не оставить на дороге семиметровый след от содранной кожи, и наконец сбросил скорость настолько, чтобы свернуть в сторону и рухнуть на траву без сил.

Я лежал с закрытыми глазами и отчаянно втягивая воздух, каждая мышца горела, а лёгкие пылали. В течение тридцати с лишним секунд боль была почти невыносимой. Сквозь шум в ушах и бешеное биение сердца я услышал мягкий шорох шагов. Открыв глаза, я увидел над собой Илина. Он тоже тяжело дышал, но выглядел так, словно наша запредельная гонка не выжала его досухаа.

— Полагаю… ты… победил, — выдохнул я, глядя на небо. Илин не торопился с ответом.

— С малых лет, — тихо начал он, — я каждый день доводил своё тело до предела, который считал возможным. Я неустанно стремился к пику совершенства, к идеальному образу будущего себя. Бесконечные часы медитации научили меня балансировать внутреннюю энергию и позволили открывать внутренниеЗамки .