— Не то чтобы это было очень важно, но ты абсолютно прав. Таких сапог у меня нет.
— Ладно, я заинтригован, — монах снова погладил подбородок. — Очень хочу узнать, что за секрет ты скрываешь, раз так уверен в себе, — он протянул руку. — Договорились. Если ты выиграешь, то добыча поровну. А если выиграю я, то 40 мне и вам по 30.
Я скрепил наши договорённости рукопожатием и чуть не скрючился от боли — хватка Илина оказалась сокрушительной.
— Как насчёт пяти километров? — спросил я, пытаясь скрыть своё замешательство. Моё тело вело себя лучше именно на этой дистанции.
— Сто метров, — отрезал Илин и загадочно хмыкнул.
— Один километр, — я продолжал настаивать на более длинной дистанции.
Монах кивнул и посмотрел на угасающий костер.
— На рассвете? — спросил он с вызовом.
— Не возражаю, — согласился я.
Илин доел последние кусочки мяса, встал и вежливо поклонился.
— Спасибо, искатели, за гостеприимство. Я разобью лагерь ближе к дороге. Вы легко сможете найти меня, если пойдёте прямо. — Для надёжности он махнул в сторону дороги и, широко шагая, скрылся в лесных зарослях. Убедившись, что Илин ушёл, я откинулся на спальник и с довольно потянулся. Получилось…
— А ты, Артём, тот ещё хитрец — усмехнулась Зара.
— Если у тебя есть что-то, чем ты сильнее других всегда используй своё преимущество на максимум, — я тихо рассмеялся.
— О-о-о— … — Зара ухмыльнулась, глядя на меня. — Кстати, я до сих пор так и не показала тебе своё новое бельё. — Ее глаза горели. — Когда мы с тобой отправимся спать? — спросила она игриво, и её пальчики зашагали по моей руке, будоража инстинкты.
Зара проскользнула мимо меня, аппетитно покачивая бёдрами, и направилась к палатке.
Ну а я поспешил за ней следом…
Новые лифчик и трусики оказались более привычными, чем то, что я видел в городе, и напоминали небольшие шорты и короткую майку, но их я разглядывал совсем не долго. Спустя пару секунд они уже улетели дальний угол нашей палатки…
Глава 21
На следующее утро мы с Зарой собрали лагерь и отправились в путь. Как и говорил Илин, он тоже остановился неподалёку, но в его случае это был просто костёр и рюкзак, служивший подушкой. Учитывая, что он пролежал без движения всю ночь, он явно медитировал, не замечая ни холода, ни сырости, ни затёкших конечностей. Чтобы провести ночь на земле в таких условиях, явно нужна была выдержка монаха, который всю жизнь закаляет своё тело и ум.
Когда мы подошли, Илин открыл глаза, но не шевельнулся. Я нарушил тишину.
— Прости, что прерываю твою медитацию…
Мужчина слегка удивился моей наблюдательности, но затем улыбнулся: