Когда мы проходили мимо, хозяйка фермы энергично работала на поле, усердно обрабатывая землю мотыгой. Однако, заметив нас, Елена сразу бросила инструмент и с улыбкой направилась к изгороди.

— Вот так встреча! И недели не прошло, а у тебя новая подружка! — воскликнула Елена, а потом, обратив внимание на Зару, с ухмылкой добавила. — Кто это с тобой? Слаймов и кроликов тебе уже мало, и ты решил завести себе личную рабыню для любовных утех, — её ухмылка только усилилась. — Ты сделал отличный выбор. Гоблины почти так же возбудимы и плодовиты, как и Куниды, так что она должна доставить тебе много удовольствия.

Слово «рабыня» прозвучало как гром среди ясного неба, и последние слова Елены я пропустил мимо ушей. Значит, в этом мире сохранилось рабство. Для средневековья, пусть и магического, рабство вполне обычная практика. Да что средневековье, в Африке и Азии до сих пор оно имеет место быть. И тут до меня дошло. Утреннее приветствие Зары, её стояние под дождём на коленях, на которое я толком и внимания не обратил. То, что я воспринял за шутку или какие-то местные заморочки имело куда более глубокий смысл. Так что теперь получается, я, сам того не желая, стал рабовладельцем? И я на это согласен?

Я окинул взглядом стоящую рядом со мной Зару, заглянул ей в глаза и принял решение.

— Нет, она не моя рабыня, а свободный гоблин и сама решает как ей жить — твёрдо ответил Елене на её пассаж. — Я не сторонник рабства.

Хозяйка фермы посмотрела на меня с недоверием, как будто не могла поверить в то, что только что услышала.

— То есть ты действительно отрицаешь рабство? — она рассмеялась, её смех был полон насмешки. — Но оно здесь на каждом шагу, тем более для нелюдей, — она ткнула пальцем в сторону моей спутницы. — Младшие расы годятся только на то, чтобы служить нам.

Я оглянулся и вновь посмотрел на Зару. Её большие глаза с пылающими алым отблеском зрачками смотрели на меня с такой печалью и потаённой надеждой, что у меня защемило сердце. Она явно поняла, о чём мы говорим. Нет, я принял решение, и оно останется неизменным. С трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции я довольно жёстко ответил Елене.

— Я против рабства, и моя спутница — свободный гоблин.

Я понимал, что спорить с упрямой крестьянкой о том, что рабство это тупиковый путь как развития, так и отношений, было бессмысленно. Скорее всего, Елена подумает, что я какой-то чудик или просто ненормальный. Ну а мне как-то, по правде говоря, класть на мнение окружающих, а тем более Елены. Пусть думает, что хочет, а мне нужен не раб, а друг и соратник.