— Ты права, мои дантяни подавлены, но они же не исчезли. — Не соглашаюсь с девушкой, пытаясь сложить картину воедино. — Большинство способностей мне недоступно, но я таким родился. Пусть этому телу уже восемнадцать, однако у меня еще все впереди. Уверен, если я смогу понять, как устроены каналы Ци, что это вообще такое, смогу и ядра задействовать.
— Это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. — Качает головой Аи. — За годы битв и сражений мы твердо усвоили урок, который часто повторяет наш лидер — «За все приходиться платить».
— Кто бы спорил. Но предпочту, чтобы удары за меня принимал бронежилет, а вместо ходьбы на своих двоих — колеса или винты. — Отвечаю на автомате, ловя воспоминание уже на выдохе.
Какие винты? О чем я блин? Хвост удирающей мысли поднимает ворох картинок, прячась в мути поднятых из поврежденной памяти сцен. Самолеты, вертолеты… но все это — только до подросткового возраста. Что дальше? Переход? Нет… не думаю. Пласт воспоминаний до сих пор скрыт где-то в глубине моей памяти.
Аи смотрит на меня как на умалишенного, но мне на это совершенно наплевать. Чувствую, они крайне важны. Мой разум не просто так занимает тело оказавшееся в другом мире. Уже понятно, что оно родное, мое собственное, но что-то не припомню что в роду кроме русских крестьян, донских казаков и ненцев, у меня были кракены. И опять — про род — из рассказов отца в детстве. А дальше? Что, вашу мать, происходило с момента, как заканчиваются воспоминания, до того, как я проснулся на операционном столе?
Путешествие в параллельный мир с магией? Серьезно? До того, как я попал на эту гигантскую станцию еще можно было верить в случайности, но здесь, в месте совершенно чуждом моим новым товарищам, мне куда комфортнее чем в их городе под девятью солнцами. Нет, таких совпадений не бывает.
Аккуратно собираю все открытые окна с информацией. Если и есть ответ о моем происхождении, он должен крыться в интерфейсе. А раз так — я не отступлю пока не найду подсказку.
«Найти, история двадцать первого века».
Глава 21: Ковчег
«По вашему запросу нет результатов, попробуйте взять более общую концепцию». — Невозмутимое сообщение прямо по центру поля зрения меня совершенно не смущает, ничего, дело привычное. Всегда можно попробовать по-другому: История? —«История — это наука о развитии и событиях… для сохранения памяти». Не то, конкретизируем:«История России». Нет? Ладно.«История Китая? США? Папуа-новой-Гвинеи?». Как нет? А вот это уже странно.
Пусть Россия пережила и половцев, и печенегов, и сворованный чайник, у нашего народа было популярно переписывание истории и демонизации предшественников. Рано или поздно любой крупный лидер становится страшилкой для инакомыслящих, а название государства может менялось не один десяток раз. Но не всех же стран одновременно?