И посреди всего этого великолепия в одних только трусах в зеленый горошек стою я — основной претендент на победу в Турнире всех богов! Как когда-то сказал мне Танатос….

Ра говорил что-то еще, но я слушал его в пол уха. От обращенных на меня взглядах начало неприятно свербеть тело. И если на взоры искателей мне было побоку, то вот когда на тебе сходится интерес нескольких божеств, становится на самом деле неуютно.

Из всех расположившихся перед нами богов больше всего выделялся, пожалуй, К‘Тун. На нем не было никакой одежды, лишь антрацитово-черная голая плоть, без явных признаков половой принадлежности. По всей поверхности тела виднелись небольшие полосы, по виду напоминающие шрамы. Раз в несколько секунд какой-то один распахивался, показывая белый глаз с черным вертикальным зрачком. Он сосредотачивался на ком-то из искателей, чтобы спустя несколько секунд закрыться, позволяя открыться другому глазу.

— Действительно Всевидящий ужас, — тихо пробормотал я, чем приковал к себе внимание бога.

Не выдержав пристального внимания вертикального зрачка, я просто-напросто подмигнул ему, так и не убрав со своего лица кривой ухмылки. Сразу после этого открылось еще несколько глаз, а в мысли стал проникать навязчивый шепот. Он шел отовсюду. Казалось бы, что каждый окружающий меня искатель что-то шепчет, вбивая тем самым гвозди мне в мозг. Открытых глаз на теле К‘Туна становилось всё больше и с каждым мгновением шепот давил всё сильней. Я не мог оторвать взгляда от черного тела этого божества, пока за моей спиной с мягким шелестом не распахнулись черные крылья. Миг и наваждение проходит, а К‘Тун вновь сидит неподвижно, открывая поочередно по одному глазу. Я перевел взгляд на Танатоса и увидел его довольную улыбку. Бог кивнул мне, как старый знакомый и вновь вернул себе безмятежное выражение лица.

— Да начнется Турнир! — голос Ра разнесся по округе, подобно раскату грома.

Глаза бога вспыхнули нестерпимо ярким светом и заставили зажмуриться, а когда это не помогло и прикрыть лицо руками. Прошло от силы секунд десять, как свечение угасло, и я смог осмотреться.

В этот раз не было сотен искателей вокруг, не было и того помещения. Сейчас я стоял посреди увеличенной версии Колизея. Вокруг, куда хватало взгляда, простирался желтый песок. Впереди виднелись полуразрушенные постройки разных форм и размеров. Вместо неба — чернильная тьма, а свет давали десять лун, зависших вышине.

Важна лишь победа! Да начнется Турнир!

Ярко-красные буквы вспыхнули перед глазами, и опали черным пеплом. Над Колизеем прозвучал протяжный гонг, который и ознаменовал начало.