Питер встретил меня вопросительным взглядом.
— Насмотрелись?
Я пожал плечами.
— На что тут смотреть? Обычный полевой аэродром. После Афганистана меня трудно чем-то удивить.
Он усмехнулся.
— Значит, не скучаете по войне?
— По войне скучают только идиоты Питер. И на неё идут добровольно только глупцы или те, кому за это хорошо платят, как,например, вам с Йоханом.
Ответ получился достаточно естественным. Для бывшего солдата он ничего не объяснял и одновременно объяснял всё. Питер кивнул и потерял ко мне интерес. Я же мысленно продолжал складывать отдельные детали в общую картину.
Радиостанция находилась слишком далеко. До «Лендровера» было ближе. Грузовик с горючим стоял рядом с местом будущей стоянки самолёта. Посты смотрели наружу, ожидая угрозу из буша, а не из собственного лагеря. И самое главное — между хижинами, полосой и стоянкой не было ни окопов, ни капитальных укрытий. Только редкие деревья и высокая трава. Если что-то начнётся, все будут вынуждены действовать на открытом месте. Мне оставалось теперь только дождаться самолёта и понять, каким образом его захватить, и улететь на нём отсюда к чертовой матери.
Глава 18
Спать я лёг сразу после ужина. Нужно было отдохнуть. За день марша по бушу я устал, а завтра мне как никогда нужна была ясная голова. Завтра решающий день, мне понадобятся все силы,
Проснулся я от далёкого, едва различимого гула. Несколько секунд лежал неподвижно, не понимая, что меня разбудило. Потом звук повторился. Ровный, низкий, с характерным рокотом двух поршневых двигателей. Самолёт.
Я сел на раскладушке. За стеной хижины уже кто-то торопливо выкрикивал команды по-португальски. Питер одним движением поднялся с кровати и схватил автомат.
— Chegou! — крикнул кто-то снаружи. — Прибыл!
Мы вышли одновременно. Ночь стояла безлунная. Лишь полоса на западе ещё хранила остатки заката. В остальном саванну поглотила густая темнота.
Аэродром ожил мгновенно. Большая часть бойцов, а точнее все кроме охраны на постах, бросилась к полосе. Быстро, но без излишней суеты. Тут всё явно происходило по давно отработанной схеме. Каждый знал, что делать. Основная часть солдат УНИТА начала растаскивать в стороны маскировку, освобождая центральную часть полосы. Другие поджигали сложенный ещё днём хворост. Через минуту над аэродромом поднялись два густых столба дыма, а затем вспыхнули ещё несколько костров, обозначая начало и конец взлётной полосы.
Закончив расчистку, никто из бойцов не вернулся назад, они остались на своих местах. Они ждали, когда он сядет, чтобы сразу же вернуть маскировку на место. Полоса должна была оставаться открытой ровно столько времени, сколько необходимо одному борту на посадку.