Отдельный блок — реакция на препараты. Нам вводили микродозы каких-то веществ и смотрели, как организм реагирует. Кожа краснела или бледнела, пульс учащался или замедлялся, зрачки расширялись или сужались. Один раз Саньку вкололи что-то, от чего его стошнило, и он пролежал час в боксе под капельницей. Медик сказал: «Ничего страшного, обычная реакция». Я запомнил это «обычная», но промолчал.

Тесты на аллергию проводили сериями: на внутреннюю сторону предплечья наносили крохотные царапины и вводили аллергены. Кожа воспалялась и зудела, но нас сразу предупредили: чесать нельзя, иначе результаты будут недействительны и всё придётся повторять сначала.

Пожалуй, эта часть была самой сложной. Жаль, никто не снимал показатели силы воли, а уж мне пришлось напрягать её по полной, чтобы не разодрать предплечье ногтями в кровь.

Дашка оказалась аллергиком на какой-то синтетический белок, после нанесения которого у неё моментально вздулся волдырь. Медики засуетились, делая пометки в планшетах, и дали ей антигистаминный препарат. Мишка, наоборот, прошёл все пробы чисто. Его организм, похоже, принимал всё. Впрочем, как и мой. Да и Санёк прошёл эту процедуру без происшествий.

Психологические тесты были самыми выматывающими. Нас часами держали перед экранами, показывая картинки, которые нужно было классифицировать, и задавали вопросы, на которые не было правильных ответов.

«Что вы видите на этом изображении?», «Что вы почувствовали, когда вас ударили?», «Представьте, что ваш товарищ ранен, а вы не можете ему помочь. Ваши действия?»

Я отвечал сухо, коротко, стараясь не выдать того, что на самом деле думаю. Но как выяснилось впоследствии, делал это совершенно напрасно. Обмануть систему не вышло, даже близко. Санёк, наоборот, разговорился. Ну да, он же был в своей стихии, для него любой тест — возможность поболтать. Дашка замкнулась и отвечала кратко. Мишка вообще пару раз психанул, но в итоге всё выдержал.

Отдельно проверяли реакцию на сенсорную депривацию. Нас помещали в капсулу, где не было ни звука, ни света, и фиксировали, как долго мы продержимся без паники. Я провёл внутри два часа и, кажется, даже задремал. Карина, как потом выяснилось, продержалась почти три. Мишка снова отличился. Его вытащили через сорок минут. Он начал разговаривать сам с собой, а датчики зафиксировали скачок тревожности.

Были ещё тесты на координацию: пройти по узкой балке, поймать падающий предмет, увернуться от внезапно вылетающего манекена. Мы ловили какие-то палки, которые срывались со стойки в хаотичном порядке.