Зал загудел. Санёк что-то орал, но я не слышал, внимательно наблюдая за Мишкой.
Гришин понял, что теряет преимущество. Он попытался перехватить инициативу и выбросил длинную серию в попытке сбить уверенность Мишки. Джеб, джеб, кросс… И тут приятель нырнул под кросс и бросился противнику в ноги. Проход был классический, без изысков, но исполненный на отлично: плечо в бедро, захват обеих ног, рывок на себя — и Гришин рухнул на ковёр, как подрубленное дерево.
Мишка навалился сверху и прижал противника к ковру. Гришин попытался закрыться, выставить руки, но приятель уже включил режим комбайна. Короткие, точные удары в лицо посыпались на противника бесконечным градом. Какое-то время Гришин дёргался, пытался сбросить его, но Мишка был тяжелее, да и каждое его попадание явно не доставляло удовольствия. Косой продолжал накидывать: методично, безжалостно, как учил Сергей Сергеевич. Никакой злости, только холодный расчёт и желание победить.
— Сдаюсь! — выкрикнул Гришин и замолотил ладонью по ковру.
Инструктор бросился к ним, но Мишка сам отпустил противника. Он легко поднялся на ноги, хоть и тяжело при этом дышал. Костяшки пальцев были сбиты в кровь, зато на лице сияла та самая, почти детская улыбка. Он протянул Гришину руку, помогая подняться. Механик принял её, хотя, в отличие от Мишки, двигался с трудом. Рёбра и лицо наверняка будут болеть ещё долго, но он всё же нашёл в себе силы и улыбнулся в ответ.
— Хороший бой, — прохрипел Гришин.
— Ага, — кивнул Мишка, — ты тоже молодец. Вон как мне бровь расквасил.
Он вернулся к нам, и Дашка тут же бросилась ему на шею, забыв о своих синяках и ссадинах, а заодно о рамках приличия. Приятель обнял её — осторожно, с такой нежностью, будто боялся сломать, — и уткнулся лицом в её волосы.
Но смотрел я на них недолго, потому что объявили бой Карины. Вот теперь я в полной мере почувствовал всё то, что ощущал мой друг, когда его Дашка билась с огромным детиной. А противник моей Каринки был гораздо опаснее. При этом ни разу не уступал в размерах Дашкиному.
Со стороны ШОКовцев раздался свист и крики: «Давид, разорви её! Давай, бро, покажи этой сучке!» Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не начать убивать этих придурков здесь и сейчас.
К слову, Карина даже не поморщилась. Она вышла на ковёр в своей привычной манере: расслабленно, с кривой, уверенной ухмылкой. А я лишь сильнее стиснул зубы и сжал кулаки.
Глава 9 Бей первым
Сергей Сергеевич дал отмашку, и моё сердце ушло в пятки. Карина сорвалась с места и налетела на Давида, словно ураган.