Я задумался.

— Это может пригодиться. — кивнул я.

— Твоя тренировка будет заключаться в следующем. — Оберон подобрался и сложил пальцы в замок. — В нужный момент, ты должен определять, какие эмоции твои, а какие — навязанные. Если чувствуешь что-то лишнее — активируешь плетение холодного разума.

Он выдержал паузу, а затем добавил с лёгкой усмешкой:

— И да. Я буду периодически оказывать на тебя влияние. Внезапно. Ты должен научиться определять его и сопротивляться.

Я ухмыльнулся.

— Значит, пока не освою, отсюда ни ногой?

— Именно.

Я кивнул, соглашаясь.

— Хороший план. Честно говоря, мне не хочется снова чувствовать этот диссонанс.

— Тогда начнём. — сказал Оберон, и в его глазах мелькнуло… предвкушение?

Дни потянулись в однообразной, изматывающей рутине. Сначала Оберон обучил меня плетению «Холодного разума». Ощущения от него были странные. Как будто что-то внутри меня очищалось, освобождалось от оков эмоций, тревог, сомнений. В этом состоянии я чувствовал невероятную ясность ума, холодную, отстранённую. Мысли становились чёткими, расчётливыми, словно я смотрел на мир со стороны как наблюдатель, а не участник.

Но вскоре я осознал и недостатки. В таком состоянии не хотелось ничего — ни есть, ни тренироваться, ни даже просто двигаться. Как будто вместе с эмоциями, уходил и сам смысл жизни. Всё становилось бесцветным, неважным. Каждый день Оберон подвергал меня испытаниям. Его магия проникала в мой разум, словно тонкие нити, вплетаясь в мысли, в чувства, в самые сокровенные уголки сознания. Сначала сопротивляться было невозможно. Я даже не замечал, когда на меня воздействовали — осознавал это лишь постфактум, когда уже находился под полным контролем внушённых эмоций.

Но со временем я начал улавливать едва заметные изменения — лёгкое давление в голове, чуть искажённое восприятие, необъяснимое усиление чувств. И стоило мне только возрадоваться прогрессу, как Оберон мгновенно усложнял задачу. Иногда он подменял мои мысли чужими, внушал образы прошлого, провоцировал сильнейшие эмоциональные отклики — гнев, боль, страх. Цель была одна: чтобы я научился сохранять контроль даже тогда, когда теряется грань между реальностью и иллюзией.

А потом он начал использовать других.

Один из таких случаев произошёл у озера. Я медитировал, погружённый в тренировку. В какой-то момент ко мне подошла Сильвана. В руках у неё была тарелка с едой, и она, улыбаясь, предложила мне перекусить. Разговор шёл спокойно, непринуждённо, и я даже не заметил, как расслабился.

Она ловко, будто невзначай, уводила тему в нужное русло, голос её был мягким, движения — плавными. Мне казалось, что это естественно, но в какой-то момент я поддался её влиянию. А затем… я вдруг осознал, что стою, прижав её к себе, и целую. На её лице мелькнуло торжество. Победный, довольный взгляд. И тут же — смех из кустов. Я резко обернулся и увидел Милэйн, скрючившуюся от смеха, и Оберона, который просто ухмылялся, явно довольный собой.