Сергею было как-то наплевать на одиночество, он в нем себя всегда неплохо чувствовал. Достаточно иметь одного собеседника, даже не обязательно человека — Джин на эту роль подходил идеально, который может и болтать как трещотка и молча выслушать и не отсвечивать с разговорами и заботами днями и неделями, пока у хозяина не изменится настроение.
Скажете — мизантроп или психическое нарушение? И будете не правы. Уж что-что, а душевные болезни на Земле научились распознавать и лечить на раз и у человека с неустойчивой психикой не было бы такого багажа общественно значимых работ, где требуется железобетонное спокойствие и характер. Сергей отлично себя чувствовал и в толпе людей и в коллективе и будучи в одиночестве. Просто он был самодостаточным, но при этом не воспринимал окружающих как препятствие или что-то мешающее, а просто включал их в свой внутренний мир, где все равно оставался наблюдателем со стороны.
Тем не менее и у него наблюдались колебания внутреннего стержня то в сторону общества, то в сторону одиночества. Именно последнее ему сейчас было нужно — к этому его толкнула жизнь на Версалии у веганцев, на которой он провел последние три года. Он оказался одним из немногих людей, которые, можно сказать, породнились с этими инопланетянами — его мать вышла замуж за веганца. И проживая там, он совмещал роль любящего сына и некоего наблюдателя за социумом этих интересных инопланетян. Они были более развиты по сравнению с землянами во многих отношениях и в целом им было не очень интересно общаться с ними и даже разрешение некоторым социо-ученым Земли проживать на своей планете не очень помогало узнать о веганцах побольше. Зато к членам веганских семей, даже если они принадлежали другой расе, те относились как к своим. Нюансов там было много, но Сергею было легче влиться в их общество, а сами по себе веганцы были очень общительными, так что он насытился этим общением до самых печенок. А поэтому…
Сергей встал на край скалы, покрытой мхом, травой и небольшими кривыми деревьями и окинул взглядом расстилающийся ниже зеленый ковер…
— Лепота-то какая! — вздохнул он.
Растения, растения, растения… Предстояло решить, то ли снова активировать маску, так как растения внизу могут быть более активными в плане негативного влияния на живность, особенно с другим метаболизмом; то ли просто усилить внутреннюю нанитовую биоблокаду. В последнем случае придется на руки, ноги, шею, паховую и сердечную область налепить специальные пластырь-браслеты, а в носоглотку вставить еще один имплант с набором материала для практически мгновенного создания любого химического соединения — лекарства, и второй имплант — дополнительная нанитовая фабрика. Сергей не любил эти приборы, хоть к ним привыкаешь со временем и почти не чувствуешь, но все равно дискомфортно. Поэтому он предпочитал вначале ходить под маской, особенно пока не привык к «свободе». Зато сейчас использование маски вызывало у него больше негативных чувств, чем усиленная биоблокада, собственно и предназначенная для биологически агрессивных сред. Спасала она практически от любых отравлений — и нервно-паралитических и биологических и любых иных, но действительно доставляла неудобства, в основном потому, что ее наниты подключались и к нервным окончаниям для контроля, а особо чувствительные люди это каким-то образом ощущали. Сергей чувствовал, но вполне мог абстрагироваться.