въ сочиненія покойнаго романиста, отыскивая въ нихъ «новое слово». Всего усерднѣе искали этого «новаго слова» въ романѣ «Братья Карамазовы», на который самъ Достоевскій смотрѣлъ какъ на главный свой трудъ, какъ на свое завѣщаніе, какъ на самое полное и точное выраженіе своей вѣры и своихъ идеаловъ. 2. Идея «Братьевъ Карамазовыхъ» была, дѣйствительно, давнишней и завѣтной мечтой Достоевскаго. Еще въ 1870 году онъ писалъ А. Н. Майкову: «Это будетъ мой послѣдній романъ… Этотъ романъ будетъ состоять изъ пяти большихъ повѣстей… Общее названіе романа есть «Житіе великаго грѣшника», но каждая повѣсть будетъ носить названіе отдѣльно. Главный вопросъ, который проведется во всѣхъ частяхъ, — тотъ самый, которымъ я мучился сознательно и безсознательно всю мою жизнь — существованіе Божіе [89] . Герой, впродолженіе жизни, — то атеистъ, то вѣрующій, то фанатикъ, то сектантъ, то опять атеистъ. Вторая повѣсть будетъ происходить въ монастырѣ. На эту вторую повѣсть я возлагаю всѣ мои надежды… Вамъ одному исповѣдуюсь, Аполлонъ Николаевичъ: хочу выставить во второй повѣсти главной фигурой Тихона Задонскаго, конечно подъ другимъ именемъ, но тоже архіерей будетъ проживать въ монастырѣ на спокоѣ. Тринадцатилѣтній мальчикъ, участвовавшій въ совершеніи уголовнаго преступленія, развитый и развращенный (я этотъ типъ знаю), будущій герой всего романа, посаженъ въ монастырь родителями (кругъ нашъ, образованный) и для обученія. Волченокъ и нигилистъ-ребенокъ сходится съ Тихономъ… Тутъ же въ монастырѣ посажу Чаадаева (конечно, подъ другимъ именемъ)… Къ Чаадаеву могутъ пріѣхать въ гости и другіе, Бѣлинскій, наприм., Грановскій, Пушкинъ даже… Авось выведу величавую, положительную , святую фигуру…» («Полное собраніе сочиненій», т. I, «Письма», стр. 233). Объ этомъ планѣ, только гораздо короче, сообщаетъ онъ и H. Н. Страхову (въ томъ же 1870 г.), умалчивая о Тихонѣ, Чаадаевѣ и т. д. Онъ говоритъ здѣсь, что «идея этого романа существуетъ» у него «уже три года» (слѣдовательно, съ 1867 года) и что этотъ романъ онъ считаетъ «своимъ послѣднимъ словомъ въ литературной карьерѣ своей» (тамъ же, стр. 288 и 300). Произведеніе, задуманное еще въ концѣ 60-хъ годовъ, было написано только въ концѣ 70-хъ, при чемъ фабула подверглась кореннымъ измѣненіямъ. Чаадаевъ и другіе, а равно и тринадцатилѣтній «нигилистъ» отпали. На мѣсто послѣдняго явился святой юноша не отъ міра сего — Алеша Карамазовъ. Монастырь, соотвѣтственно первоначальному плану, занялъ видное мѣсто въ романѣ, но взамѣнъ архіерея на покоѣ мы