чувство собственнаго достоинства, дѣлаетъ человѣка пѣшкою и игрушкою въ рукахъ женщины. Въ 80-хъ годахъ Ермиловы, стоя въ рядахъ оппозиціи, представляли однако одну — правда, самую невинную — сторону тогдашней реакціи: они протестовали противъ заполненія изящной литературы публицистикою и картинами мужицкой нужды, ратовали за «чистое искусство» и отстаивали «права личности» противъ тѣхъ посягательствъ на нихъ, какія въ 70-хъ годахъ исходили отъ господствовавшаго въ литературѣ и въ передовыхъ кругахъ направленія, требовавшаго отъ мыслящаго человѣка служенія народу, самоотреченія и т. д. Въ этомъ смыслѣ Ермиловы типичны для эпохи, — они являлись, можно сказать, начинателями того, вскорѣ обнаруживавшагося настроенія, которое (въ 90-хъ годахъ) питалось идеями Ницше и зачастую выливалось въ крайне антипатичныя формы — какого-то этическаго вандализма личности, проповѣди эгоизма и моральнаго произвола. 3. Иную разновидность русскаго дилетантизма представляетъ въ романѣ нѣкій Гр ему шинъ. Это — уже не эпикуреецъ, а скорѣе ригористъ. Онъ — образцовый семьянинъ и человѣкъ строгихъ правилъ. Но онъ — большой чудакъ, изъ числа тѣхъ, которые, дилетантствуя въ области идей, открываютъ давно извѣстныя или давно опровергнутыя истины, носятся съ ними и «разрабатываютъ» ихъ съ усердіемъ, достойнымъ лучшей участи. Онъ мнитъ себя «мудрецомъ» и, въ качествѣ такового, педантично строитъ свою жизнь и воспитываетъ дѣтей по особому рецепту, по теоріи «эгоизма» или «эвдемонизма» — въ ожиданіи тѣхъ блаженныхъ временъ, когда эгоизмъ будетъ вытѣсненъ альтруизмомъ. «Онъ убѣжденъ, глубоко убѣжденъ, что человѣчество устроитъ себѣ образцовое существованіе на землѣ. Объ этомъ пишетъ онъ книгу больше 10 лѣтъ и передѣлываетъ ее каждое полугодіе… Но до золотого вѣка еще далеко, — когда всѣ націи, всѣ государства одинаково пройдутъ черезъ возрождающій общественный режимъ, руководимые мудрыми преобразователями. А пока — каждый отецъ обязанъ воспитать дѣтей такъ, чтобы обезпечить имъ maximum пріятныхъ ощущеній и допустить одинъ minimum страданій…» (I, XV). Такимъ образомъ, Гремушинъ, отнюдь не будучи самъ эпикурейцемъ, кладетъ въ основу своей теоріи (по крайней мѣрѣ въ вопросахъ воспитанія) эпикурейскую тенденцію. — Но прочтемъ еще: «Для нихъ (дѣтей) онъ хлопоталъ о матеріальномъ обезпеченіи и до сихъ поръ, по денежнымъ операціямъ, ѣздилъ въ деревню, въ губернскіе города, на ярмарки, расширялъ торговлю, занимался совсѣмъ не «дворянскими» дѣлами… Дѣти должны имѣть базисъ… обезпеченный кусокъ хлѣба…