и рѣчи» «государственныхъ людей», — тѣхъ представителей высшаго круга, съ которыми онъ столкнулся за-границей, наконецъ «даже все то, что проповѣдывалъ Потугинъ» (гл. XXVI). Постороннему наблюдателю, въ особенности иностранцу, это должно показаться какимъ-то страннымъ «отрицаніемъ отрицанія», не дающимъ въ результатѣ никакого плюса, ничего положительнаго, — истиннымъ «нигилизмомъ», какъ психологическою чертою русскаго національнаго склада ума. Вотъ именно эта черта, этотъ нашъ прирожденный, психологическій «нигилизмъ» и получилъ въ 60-е годы особливо яркое выраженіе и явился въ это оживленное, бойкое время одною изъ освободительныхъ — скажемъ прямо: творческихъ силъ, работою которыхъ созидалась новая Россія. Геніальнымъ Художественнымъ воплощеніемъ этой силы явилась созданная тѣмъ же великимъ художникомъ грандіозная фигура Базарова, разсмотрѣнію которой мы посвятимъ слѣдующую главу. Глава IV. Базаровъ, какъ отрицатель и какъ общественно-психологическій и національный типъ 1. Въ «Этюдахъ о творчествѣ И. С. Тургенева» разбирая фигуру Базарова, я высказалъ, между прочимъ, мысль, что этотъ образъ не можетъ считаться вполнѣ вѣрнымъ отраженіемъ того типа «нигилиста», который процвѣталъ въ 60-хъ годахъ [7] . Правда, Базаровъ держится «нигилистическихъ взглядовъ»: отрицаетъ искусство и эстетику, ниспровергаетъ всѣ старыя понятія и предразсудки, не признаетъ авторитетовъ; онъ — убѣжденный матеріалистъ (въ философіи и психологіи) и занимается естественными науками, въ чемъ и полагаетъ главнѣйшее занятіе, достойное мыслящаго человѣка, — совершенно такъ, какъ училъ Писаревъ. Но все это только сближаетъ Базарова съ «нигилистами»; это — черты времени, отразившіяся на немъ, какъ отражались онѣ на многихъ, не только на «нигилистахъ» или «мыслящихъ реалистахъ» писаревскаго толка. Базаровъ, какъ умъ, характеръ, натура, гораздо значительнѣе и содержательнѣе тѣхъ умовъ и натуръ, которымъ въ то время присвоилась кличка «нигилистъ». Какъ общественно-психологическій типъ, онъ гораздо шире и устойчивѣе такого временнаго, скоро сошедщаго со сцены явленія, какимъ былъ нашъ нигилизмъ» 60-хъ годовъ. «Базаровщина» выступила на аренѣ нашей умственной и общественной жизни раньше движенія, связаннаго cъ именемъ Писарева, и своими важнѣйшими сторонами пережила это движеніе… Наконецъ, въ Базаровѣ и «базаровщинѣ» мы видимъ, вслѣдъ за Страховымъ [8] , также отраженіе извѣстныхъ чертъ великорусской національной психологіи, которыя, конечно, являются еще болѣе стойкими и общими, чѣмъ признаки