Девятьсот сорок девятый день в мире Содома, полдень, долина Магической Академии, резиденция ректора
Ректор Академии, достопочтенная Анастасия Николаевна Романова, она же достопочтенная мать Анастасия
Это, безусловно, вершина моего жизненного пути. Только подумать — после всех своих злоключений и приключений, взлетая и падая, я стала ректором Магической Академии! То есть я тут главная воспитательница будущих волшебниц и магинь. И теперь на мне огромная ответственность… Ведь я никогда прежде и подумать не могла, что смогу возглавить что-либо. И даже в Храме Текущей Воды, достигнув поста второй жрицы, я и думать не смела о том, чтобы стать первой и самой главной. Я никогда не была о себе столь высокого мнения, какое имеют обо мне Серегин и другие члены нашей магической пятерки, которых я с полным правом могу назвать своими друзьями.
Страшно ли мне было заступать на эту должность? Если только немного… Но что я очень волновалась — это точно. Впрочем, я хорошо усвоила, что Серегин не назначает на ответственные посты тех, в ком не уверен. А значит, это и есть мое призвание — руководить учебным заведением, в котором собрались юные маги со всех миров, которых коснулось влияние нашего командира.
Наша Академия располагается в огромном поместье, застроенном зданиями причудливой архитектуры, напоминающей одновременно и древнегреческую, и дальневосточную: арки, колонны, изящно выгнутые крыши, уютные внутренние дворики, загадочные барельефы, а также мозаичные узоры и картины на стенах… Так строят в жарких странах, где никогда не бывает снега, но все это нужно защищать от жары и проливных дождей. Когда-то это место было обиталищем влиятельного колдуна, и на нем до сих пор лежит некоторый отпечаток тех времен. Что уж там говорить: у магов проклятого мира Содома имеется некоторый вкус в плане строительства величественных зданий и привычка к комфорту и роскоши… Но теперь бывшему хозяину этого поместья не надо уже ничего, ибо ни один хоть сколь-нибудь высокопоставленный содомитянин, в силу преступности самой своей жизни, не имеет шанса пережить встречу с нашими воительницами, по большей части бывшими рабынями таких же магов. И даже если остроухие валькирии не станут марать руки об эдакую погань, бывшего хозяина забьют насмерть его же бывшие рабочие лилитки, просто потому, что стало можно. В обычных случаях я являюсь противницей такого классового подхода (главным образом, потому, что сама от него немало пострадала). Но в этом мире правящий класс представляет собой абсолютное богопротивное зло, так что мне нет дела до судеб содомитянских магов, гори они огнем. Главное, что освобожденные нами рабочие остроухие и служанки служат мне истово, и в их взглядах я вижу обожание и даже любовь.