Он окинул долгим взглядом дворец, а затем посмотрел Софье в глаза.

— Я надеялся на искупление. Я совершил много ужасных вещей. Возможно здесь мне удастся получить шанс исправить ошибки прошлого.

От этих слов Софье стало не по себе. В груди забурлил коктейль из сочувствия, любопытства и опасения. Какие ужасные вещи Дмитрий имеет в виду? И как надеется искупить грехи? Вроде он складно говорит. Похоже, врать вообще не умеет. Но отчего же так неспокойно на душе?..

— Вы верно замерзли? — прервал ее размышления Дмитрий.

Он обхватил плечи Софьи. Та в ответ кивнула и шмыгнула носом.

— Пойдемте поищем, где можно согреться.

Через пару кварталов от Екатерининского парка нашлось интереснейшее заведение. Крохотное кафе на первом этаже дореволюционного здания. На черных обоях красивые птицы с цветастым оперением. У дальней стены корзинки, полные сладких сухарей, бубликов, песочного печенья. На подоконниках корзинки с домашними яйцами, 50 ₽ — штука. Рядом с барной стойкой холодильники с творогом и десертами собственного производства.

С противоположной стороны полки во всю стену. Здесь стоят книги классиков, статуэтки ангелочков из белого фарфора. Раритетная печатная машинка и проигрыватель.

Ненавязчиво играла музыка — народные мотивы. В зале лишь три столика. За одним расположились хозяева заведения. Еще те мастера забалтывать посетителей. Евреи, одним словом.

Один из владельцев — мужчина с курчавой бородкой и приятным выговором предложил несколько видов кофе. Причем стоимость не за чашку, а за количество зерен, требующееся для желаемой крепкости напитка. Говорю же, евреи.

— Выбирайте кружечку, — сказал владелец и указал на полку за барной стойкой.

А здесь, мама дорогая! Крохотные с наперсток — для дюймовочек что ли? Белые, наверняка фарфоровые, с золотистой каймой и цветочным рисунком. С волнистым краем и гнутыми ручками.

У Софьи глаза разбежались. Себе она выбрала темно-синюю кружечку, Дмитрию предложила по-цыгански (или по-царски) золоченую. Кофе оставлял приятное послевкусие сливок и фундука. Хозяин заведения заболтал настолько, что в ход пошла манная каша, которая томилась в печи двенадцать часов. Затем предложил сыграть в беспроигрышную лотерею за сто рублей.

Софья выиграла домашний хлеб, а Дмитрий — бутылку козьего молока. Второй владелец кафе, что сидел за столиком у входа, навяливал творожный десерт. Софья отказалась под предлогом сытости. На самом деле каша и крохотная чашка кофе лишь заморили червячка. Но в душе из скорлупы выглянула скряга, которая пригрозила крючковатым пальцем. Дмитрий — это тебе не Юсупов, на шее которого еще ездить и ездить, чтобы он понял, каково это жить на съемке со скрипучим диваном. С Дмитрием хотелось быть любезной.