Но это убьет беднягу. Меня аж передернуло от последней мысли. Ему хоть всего недели три от роду, а он уже успел хлебнуть горя.
Оба варианта были отвратительными. Первый, потому что неизвестно, сколько протянет котенок, а искусственно поддерживать в нем жизнь — садизм. Даже ради великой благой цели. Второй — откровенно людоедский.
М-да… Когда приходится выбирать из двух зол меньшее, предпочитаю не выбирать вовсе.
Я создам третий вариант.
Вылечу мелкого засранца.
Глава 19
У меня самого никогда не было питомцев. Просто не заводил, потому что знал: однажды я привяжусь к животному, а оно возьмет и погибнет. Возьму с собой на поиск ингредиентов, например, и питомец будет убит. Или умрет от старости. А я все-таки планировал жить несколько сотен лет, поэтому старался избегать подобных привязанностей.
Чего не скажешь про моего наставника. Он приручил редкую тварь — клыкара. Как и следует из названия, она была клыкастой. А еще шипастой: от затылка и до самого хвоста рос гребень, напоминающий рыбий плавник и состоящий из острых шипов. Ну и длинная зубастая морда. Чем-то напоминала волка. Так вот, наставник в этой твари души не чаял, а она в нем. Всех остальных, даже нас, его учеников, она не признавала.
На вопрос, как они нашли друг друга, наставник говорил, что клыкар захотел его убить.
Как по мне, очень странная причина для приручения животного. Но наставник на то и наставник, чтобы его не осуждать.
Когда я нашел котенка и попытался взять его в руки, он меня исцарапал. Я знал, что он не хочет меня убить и действует так из-за страха за свою жизнь. Но после того, что я планировал сделать, бедняга наверняка попытается ночью своими миленькими коготочками вскрыть мне пару артерий.
— Мя-а-а… — зевнул он, растягиваясь под теплым светом настольной лампы.
Чихнул, и тертый рог обратился в кучку розового бисера. Набитый едой живот округлился и выпирал серым холмиком.
Котенок лег на зараженную и почти неподвижную лапку, уронил на дерево тяжелую голову и тихонько замурчал.
Что ж, по крайней мере его не мучают боли. Во всяком случае пока. Либо он терпит.
Дым диагностического состава почти рассеялся, но я успел заметить в числе прочего, что зараза поднимает температуру тела животного, что позволяет ей прогрессировать быстрее.
Времени было мало. День, может, два. До того, как котенок окончательно ослабнет и умрет.
То, что я видел, было чем-то новым. Магия одновременно поддерживала жизнь и убивала ее, подпитывая грибок. Организм изо всех сил боролся с заболеванием, вырабатывая антитела, но в слишком маленьком количестве. Единственный шанс, какой я видел, — это заблокировать магию котенка и просто надеяться, что его тело само поборет заразу. Не убьет, это уж вряд ли, но хотя бы будет сдерживать. Как у гриборога, убитого мной в пещере пару недель назад.