Несмотря на закрытые окна, в комнате гулял освежающий сквознячок, пахло озоном, словно после хорошей майской грозы, табаком и еще чем-то кислым и неприятным. Еще раз обведя взглядом всех, посмотрел на Бурановского, который сидел в кресле с бокалом чего-то крепкого в обветренной ладони и курил короткую толстую сигару, чей дым витиевато закручивался, поднимаясь к потолку.

Машинально подумал, что хозяину квартиры не понравится, если здесь останется запах табака.

— Вас не так-то просто найти, Максим Исаев, — заговорил Бурановский, глядя словно сквозь меня. Голос был сильным, глубоким тенором, но с легкой хрипотцой, свойственной курильщикам. — Мои люди убили на это пару месяцев.

— Видимо, меня еще и невозможно забыть, — ответил я, стоя посреди комнаты, будто перед наставником, что собрался разносить меня за неправильно приготовленную партию зелий. — Не курите здесь, граф, а то это не понравится хозяину квартиры, и сами будете с ним разбираться. Да и пахнет нехорошо, да, парни? — оглянулся на людей Бурановского. Поддержки у них не нашел, конечно, но я и не пытался. Кивнул в сторону смазливого с забинтованным носом: — Разве что его все устраивает. Он, наверно, вообще забыл, что такое запахи. Потому и не моется.

Один из громил графа, сидевший на диване справа от меня, фыркнул, но тут же исправился, тихо буркнув:

— Прошу прощения, ваша светлость.

Бурановский тяжело вздохнул.

— Одна такая сигара стоит несколько десятков тысяч рублей, — проговорил он сквозь сжатые зубы. — Ручная сборка и скрутка, лист табака растет на… — Граф вздохнул и потер нахмуренный лоб, успокаивая себя. С заметным усилием это ему удалось. — Неважно. Я здесь не за обменом колкостями, Максим Исаев. Возможно, вы уже слышали обо мне. Я — граф Бурановский Олег Леонидович, и у меня к вам деловое предложение.

Я чуть не засмеялся вслух. Деловое предложение — это когда как минимум два человека встречаются на нейтральной территории и обсуждают некую сделку. А в данном случае один из этих двоих гонялся за вторым со своим деловым предложением, в то время как тот об этом и понятия почти не имел. А теперь попал в западню.

— Осталось только клинок мне к горлу приставить, тогда будет совсем «деловой» разговор, — сказал вслух.

У графа дернулась щека. Всего на мгновение он потерял контроль, но этого хватило, чтобы понять: ему мой тон не нравится. Не привык, видимо, что перед ним на коленях не ползают.

— Я понимаю, как все выглядит, — мягко, почти ласково, улыбнулся Бурановский, хотя взгляд его при этом остался холодным и пронизывающим. — Но так поступить меня вынудили обстоятельства. Видите ли, Максим Исаев, буду с вами откровенен, у меня есть небольшое предприятие в городе, но я не могу нормально вести дела. Торговая Гильдия Нижнего Новгорода ведет недобросовестную конкуренцию со мной, использует свое монопольное положение на рынке и лишает меня доступа к клиентам. А я всего лишь хочу продавать товар. — Он сделал короткую затяжку и продолжил: — Разве это так много? Честность! Добросовестная конкуренция! — Граф даже встал с кресла и сделал шаг к окну, повернувшись ко мне спиной. Я бы мог воспользоваться моментом, дать ему по затылку кулаком, но… Во-первых, он пока на меня не нападал, по крайней мере лично, во-вторых, его громилы с меня глаз не сводили. — Вот все, чего я прошу. Но мой враг не согласен на честную борьбу, поэтому я хочу уравнять шансы. — Граф развернулся на каблуках, чуть не расплескав напиток из бокала, и ткнул в меня пальцами, между которыми была зажата сигара. — Для этого мне нужны вы. Точнее, ваш Реликт — чтобы просто уравнять шансы.