Удивительно, но даже работая на самой низкой должности в компании Вороновых, она сохраняла достоинство. Это многое говорило о человеке. Например, то, что она слов на ветер не бросает и не пытается выглядеть лучше за чужой счет.

— Все останется между нами, — показал руками.

Она вздохнула и заговорила на языке жестов:

— Не знаю, стоит ли упоминать об этом… Я видела сегодня Марину Хлебникову, когда заходила в вашу лабораторию. Она догнала меня и отчитала за то, что плохо убралась в их отделе, мол, пропали какие-то документы на флешке. Силком отобрала у меня тележку и осмотрела ее, потом стала шарить по моим карманам… Будто я какая-то воровка… А я в жизни ничего не брала! Да и сдались мне ее документы!

Я видел, как неприятен рассказ самой Оксане Ивановне. Ее движения стали быстрыми и отрывистыми, резкими взмахами она пыталась выплеснуть накопившуюся обиду на несправедливое отношение, а ее напряженные глаза покраснели. Уже перестал понимать, что пытается донести уборщица, поэтому сделал еще один шаг к ней и обнял за плечи, не давая взмахивать руками.

— Все хорошо, Оксана Ивановна, — тихо сказал я женщине, чье лицо уперлось мне в плечо. — У Марины сейчас дела не ладятся. Новая должность, новая ответственность, начальство давит, вот она и срывает злость на ни в чем не повинных людях. Если вас это успокоит, то я никогда даже не думал, что вы можете что-то украсть, кроме моего сердца.

Уборщица фыркнула и отстранилась, шутливо ударив меня ладонью по груди. А потом беззвучно засмеялась, сверкая зубами. Задыхаясь от хохота, показала на языке жестов:

— Ой, ну и дурак ты, Максим Исаев! Впрочем, будь я хотя бы на двадцать лет моложе… — И снова зашлась в приступе беззвучного смеха со слезами на глазах.

А я просто стоял и улыбался. Отлегло от сердца, когда понял, что Оксана Ивановна уже позабыла о неприятной истории с Мариной. Только у меня остался где-то глубоко внутри кусочек глухого гнева. Он тлел, словно уголек, не давая покоя.

Уборщица, сияющая, повеселевшая, покинула кабинет в куда лучшем расположении духа.

Эх, Марина, Марина… Ты пала еще ниже, чем я думал? И почему пытался защитить ее перед уборщицей? Верил, что где-то в самом потайном уголке души Хлебникова вовсе не такая двуличная карьеристка? Может быть… В одном я был уверен точно — не пропадало никакой флешки. Марина искала что-то у самой уборщицы, вот только нашла ли? Думаю, совсем скоро она сама даст мне ответ. Надо только подождать, но при этом подготовиться к какой-нибудь подлости. Знать бы, что она задумала…

Я развернулся и снова пошел к своему столу. Достиг прохода, рефлекторно закинул на стол свой несессер и второй раз за утро замер на месте, глядя на стол Алисы.