Сперва вождь отнесся ко мне с глубочайшим подозрением, даже сходил к себе и прицепил к поясу саблю. Но потихоньку-полегоньку, чем больше я ему показывал, чем больше он встречал людей, которые относились ко мне с уважением, тем больше он оттаивал и, постепенно, втянулся в беседу:
— А ты, похоже, большой человек, уважаемый Грейв! — повеселел он наконец, после третьего или четвертого производства на которое я его затащил, показывая самые впечатляющие из новинок столицы и заваливая небольшими подарочками-пробниками, — Слушай… Ты говорил, что принц, да? А торговцы рассказывали что то про то, что многие из их товаров тоже придумал один принц… Тогда не может ли быть такого, что?..
— Да-да — это был я! — скромно обрадовался я такому неожиданному признанию своих заслуг. Приятно было узнать, что репутация уже начала работать на меня, а не только я на нее. Особенно это внушало надежду применительно к заграничной славе!
— Тогда мы с тобой, можем большие дела делать, уважаемый Грейв! — обрадовался Бахтияр и даже захлопал меня по спине, кажется окончательно утвердившись в том, что со мной надо задружиться. Это было замечательно! Когда человек сам хотел с тобой подружиться, даже если неискренне, это было гораздо проще, чем навязываться. А то, что это один из вождей степняков, пусть даже и маленького, но зато пограничного племени и вовсе дорогого стоило. В идеале, мне бы хотелось поговорить сразу со всеми послами, но пока было достаточно установить контакт и только с Бахтияром. Из своего дворцового опыта, а также отношений с торговыми партнерами, я твердо усвоил одну вещь — не важно с каким количеством человек ты хочешь подружиться! Важно подружиться хотя бы с одним — и уже он прекрасно сведет тебя со своим окружением. Даже если это враждующие друг с другом кочевники, все равно знакомый врага, лучше незнакомца вообще. Так что Бахтияр должен был стать моей лесенкой в «высший свет» Великой Степи. Ну, а я его лесенкой к последним и самым востребованным товарам столицы! Взаимовыгодное сотрудничество, называется.
Потихоньку я открывал для него столицу, а Бахтияр делился со мной последними новостями степи и наболевшим — жизнь в Великой Степи оказалась непростой…
Это было не монолитное государство, но и не хаос различных племен, как все виделось снаружи.
Костяком степи служили около пятидесяти великих родов, которые существовали уже века и почти не воевали друг с другом — крепко держа самые лакомые части торговых путей. А мясом служили малые племена, которые то появлялись, откалываясь от великих племен, в виде сыновей вождя с приближенными, то исчезали в распрях друг с другом, пытаясь занять выгодное место под солнцем… Отцом Бахтияра был такой вот младший сын, сумевший сколотить среднего размера племя и занять себе неплохое место! Вот только с его смертью, часть воинов ушла и молодому вождю пришлось сильно подвинуться с пути более сильных, так что теперь он искал себе партнеров и союзников — в том числе и у нас. Где ему, как раз попался такой уважаемый человек как я! Причем, хоть племя у него было не самое сильное — ведь даже в качестве посла ему пришлось ехать самому, а не посылать кого нибудь уважаемого — но в то же время оно не бедствовало и не развалилось, как это происходило с другими и очень часто.