Я могла встретиться, особых дел в редакции не было, только вот встречаться с этой женщиной мне не хотелось. Я уже открыла было рот, чтобы отказаться, но тут она сыграла на больном.
— Ты же сама мать, Маргарита. Должна меня понять. Хотела бы ты не видеть дочь десять лет? Разве не разрывалось бы у тебя сердце от тоски и боли?
Я со свистом выпустила воздух сквозь зубы. То, что Любовь Сергеевна упомянула Лизу в разговоре мне категорически не понравилось.
Даже угроза почудилась.
Подавив внутреннюю тревогу, я с неохотой все же согласилась на встречу. Чисто для того, чтобы выяснить, что хочет эта женщина и чтобы потом рассказать все Лёше.
Меня не устраивает, что его мамаша лезет в мою жизнь. А уж если она посмеет тронуть мою дочь, то жарко будет всем.
И если Лёша не приструнит родительницу, то на километр больше его к нам не подпущу.
— Хорошо, Любовь Сергеевна, — усилием воли взяв себя в руки, ответила я. — Через час я приеду в отель. Но ненадолго. У меня мало свободного времени.
* * *
Пока ехала, кипела от негодования. Не знала, что госпоже Денисовой от меня было нужно, но не ждала ничего хорошего.
Правда, когда я ее увидела, то все раздражение и неприязнь схлынули волной.
Передо мной сидела уставшая, сильно постаревшая женщина. Ее печальный вид не могла скрыть ни дорогая одежда, ни косметика.
Такое ощущение, что с момента нашей последней встречи прошло не десять лет, а тридцать.
— Еще раз здравствуй, Рита. — улыбнулась она одними губами. — Рада, что ты согласилась встретиться.
Мы сделали номинальный заказ, а потом я спросила прямо.
— Любовь Сергеевна, так зачем вы просили меня приехать?
— В первую очередь, для того, чтобы извиниться. Выслушай меня, пожалуйста.
Следующие полчаса я пила чай и слушала рассказ матери Алексея. О несложившемся браке, изменах мужа, попытках как-то залатать бреши в семейном союзе. О той девчонке, любовнице ее мужа, на которую я была похожа. И потом обо всем, что было связано с Сабиной.
Скажу честно, в чем-то я могла ее понять. Мужа в молодости она любила. Потому и предательство ранило так больно, что обиду свою она перенесла сквозь годы и в итоге вылила на меня.
— Прости ты меня. — произнесла она, поджав губы. — Как будто черт какой ослепил. Сабина хорошо на уши присела, а я и повелась. Не знала я, что она Лёше изменяла, думала по глупости разбежались. А Лёшка ж упрямый, весь в отца. Если упрется рогом, не переубедишь. Только исподволь надо подходить. Помнила я, как он страдал, когда они расстались. Была уверена, что там серьезно было. А сильная любовь ведь не забывается. Ее проносят сквозь годы.