От папиных слов стало тошно и горько. Действительно, вот вся цена Лёшиным словам и его любви.
Клялся, что переспал с бывшей по пьяни и любит меня, но сразу же начал действовать по указке своего отца и исчез с радаров.
Нет, я бы все равно не простила. Сама же просила папу избавиться от Денисова, но все равно было больно. Когда любят, то не отказываются от любимой женщины ради депутатского кресла.
А Леша и двух недель не продержался. Мерзавец… Какой же он мерзавец.
— А ну прекрати рыдать, — нахмурился отец, вытерев мне слёзы. — Никакого здоровья не хватит, если плакать из-за каждого хлыща. Твой Денисов точно не заслуживает слёз. Скажи спасибо, что сейчас судьба отвела. А то поженились бы, и жил бы этот утырок на две семьи. И тебе ребенка бы заделал, и ей детей настрогал.
Меня аж передернуло. Да, такой расклад был бы куда как хуже.
— Я постараюсь не плакать, па. Очень постараюсь, — слабо улыбнувшись, прижалась к его плечу. Я не обижалась на него. Папа ведь был прав, несмотря на резкость слов. Лёшка там, наверное, вовсю кувыркается со своей Сабинушкой, так чего мне убиваться? Слезы не помогут, хуже только сделают.
Так что не буду плакать больше из-за этого предателя. Ни за что!
— Вот и славно. — отец поцеловал меня в макушку. — Мужиков в стране достаточно. Порядочных, причем. Так что найдешь еще свое счастье, милая. А Денисова забудь. Не мужик он, а тряпка половая. С инстинктами кобеля. С таким только мучиться всю жизнь. Так что думай не о нём, а о своем здоровье. Это сейчас самое важное.
— Спасибо за поддержку, пап. Обещаю, я скоро встану на ноги.
* * *
Сказать оказалось легче, чем сделать. После выписки начался процесс реабилитации, который был довольно тяжелым. Родители возили меня в клинику на процедуры, где мне понемногу разрабатывали конечности.
К началу сентября я могла стоять на костылях, а к концу месяца уже передвигалась самостоятельно. Сначала понемногу, коротким маршрутом до того же туалета, а дальше больше.
Окончательно я встала на ноги в октябре. Ходила пусть и медленно, но уверенно, а рука уже восстановилась полностью.
Душевная боль тоже понемногу затихала, я старалась не думать о Лёшке, подавляла все воспоминания о нем.
Все его подарки я отправила курьером на квартиру, которую не так давно считала нашей, а фотографии удалила отовсюду: из соцсетей, телефона, компьютера, облака.
Вот и все. Везде стерильная чистота. Как будто и не было Денисова в моей жизни.
Оставалось только порадоваться, что Оля сразу после аварии забрала из квартиры все мои вещи. Так что мне не было нужды туда возвращаться.