Очень сомнительное дело, конечно. Когда не уважаешь человека, сложно с ним нормально общаться. Но я готов был наступить себе на горло в этом плане. И надеялся, что жене хватит ума ради ребенка сделать так же.
Может тогда и получится у нас сносно сосуществовать вместе.
Но нет, Сабине этого оказалось мало. Она отказывалась понимать, что я не желаю ее как женщину.
Её не устраивала роль фиктивной жены и матери моего ребенка. Она придумала у себя в голове какой-то план и старательно старалась меня под него прогнуть.
А видя, что ничего не выходит исходила яростью, бешенством и желчью. И без того стервозный характер подстегивался еще и гормонами, и в результате буквально каждый наш разговор скатывался в истерику.
Дважды она бессовестно пробиралась ко мне в постель и мне со скандалом приходилось выставлять ее из своей спальни. А потом и вовсе пришлось начать закрывать дверь изнутри.
Очевидно, это ее уязвило, и Сабина снова начала доставать мою мать. Которая заявилась к нам в квартиру через пару дней.
— Алёшенька, ну что же ты творишь? Ну наладь уже с девочкой отношения.
— Я и так стараюсь, — прорычал я, не скрывая своего раздражения. Подставу матери я простить так и не смог, и старался общаться с ней как можно реже. — Только вот она никак не хочет идти на компромисс. И если уж ты так любишь вмешиваться в чужую жизнь, то растолкуй, пожалуйста, своей обожаемой протеже, чтобы перестала пытаться меня прогнуть. Ничего у нее не выйдет. Чем быстрее она поймет это, тем будет лучше. У нее вон уже живот на нос лезет. Я все сказал, мама. Иди лучше невестку уму-разуму учи. Ей это нужнее.
После этого я пулей вылетел из квартиры. Несколько часов мотался на автомобиле по городу, и лишь в полночь вернулся обратно в апартаменты.
Да, только квартира или апартаменты. Домом наше с Сабиной жилье назвать язык не поворачивался.
Ведь дом — это место к которому лежит душа, куда тебе хочется вернуться, где тебе уютно и хорошо.
А мне в этой квартире было плохо. Рядом с Сабиной было плохо. И даже мысли о ребенке не очень-то и спасали.
Живот у жены рос слишком уж быстро, малыш активно пинался, а я не чувствовал ровным счётом ничего.
Чувствовал себя моральным уродом, но не мог даже притронуться к животу Сабины. Не смог себя заставить.
На УЗИ тоже не ездил. Не хотел особо, да и Сабина говорила, что я ей там не нужен. Приходила вечером после приема ко мне, показывала выписки, снимки, даже записи стука сердца ребенка включала, но мне было фиолетово на все это.
Ощущал себя последней тварью, но не смог умилиться стуком маленького сердечка. Как и порадоваться тому, что у меня будет сын, наследник.