Это помогало хоть как-то держаться.
С друзьями общался редко, в основном по телефону. На общие сборища больше не приезжал. Как отрезало после всего произошедшего. Подарки отправлял курьером, с праздниками поздравлял и на этом все.
Лишь на мое тридцатилетие мы собрались в одном из ресторанов и хорошо посидели. Мужики охренели, когда узнали, что я на полном серьезе сменил фамилию и разругался с отцом.
— Да ну, — Толян почесал затылок. — Ну не верю я, что твой батя вот так взял и вышвырнул тебя из своей жизни и из завещания. Кому он наследство-то оставит?
— А пёс его знает, — скривился я. — Пусть делает что хочет. Плевать на чертово наследство, пусть он хоть в трубу его спустит, хоть на первого встречного дарственную напишет. Он сделал свой выбор, отрекшись от меня. И я сделал свой.
На этом мы замяли тему и больше к ней не возвращались. Зачем лишний раз ворошить прошлое?
— Эй, ты чего застыл? — потряс меня за плечо Рус. — Только не говори, что на Ирку мою запал. Сразу в глаз получишь.
— Да зачем мне актриса твоя, — отмахнулся я, продолжая пожирать взглядом Полянскую. — Когда там Ритка сидит.
— Серьёзно? У друга чуть глаза на лоб не поползли. — Та блондиночка-журналистка и есть твоя ненаглядная?
— Именно, — еле выдохнул я, дернув узел галстука. Воздуха в лёгких стало резко не хватать, а сердце начало бешено биться в ребра.
— Ну и дела, — присвистнул Васильев, косясь то на меня, то на Полянскую. — Что ж, может, это судьба, Лёх? Раз снова подкидывает вам встречу? Я вот не верю в случайные совпадения, все в этой жизни происходит не просто так.
Судьба. Как много смысла в этом слове. И надежды, которая, оказывается, прекрасно умеет возрождаться из пепла.
Вот и во мне она затеплилась сначала едва заметными искорками, которые быстро начали разгораться в большие языки пламени.
Неужели мне судьба и правда подкинула шанс? Спустя столько лет? Шанс, в который мне остается вгрызться зубами?
Через минут пять интервью наконец заканчивается, Ирина замечает Руслана и машет ему, приглашая подойти. Тот сразу же идет вперед с улыбкой и раскрытыми объятиями. Ну а я составляю ему компанию, по-прежнему не сводя взгляда с Риты.
Наши с ней взгляды пересекаются, и улыбка на мгновение слетает с ее лица. Я слишком хорошо знаю её мимику и язык тела, поэтому отчетливо ощущаю, что она напряжена буквально до предела.
И пусть профессиональная репортерская улыбка быстро возвращается, я вижу досаду и раздражение в любимых глазах. Она явно не рада меня видеть.
А вот я очень рад. Рад до безумия ее снова увидеть. И готов стоять так вечно, отчаянно ей любуясь. Любуясь всем — от прически до мысков туфель, и даже этим недовольным взглядом.