Но отец задумал не это, как только вурды застыли, он окатил их водой и снова ударил мантией. Если бы у него хватило сил, ему удалось бы задержать их таким образом на минуту-другую, мы бы успели достать сапоги и уйти.

Но и из-за слабого родового древа чары не сработали как надо: мой щит тут же испарился, а вурды быстро приходили в себя.

— Надевай сапоги и уходи, а я пока прикрою, — сказал я отцу, наблюдая, как медленно и рывками пытаются встать вурды.

Я попытался швырнуть в них ледяные иглы, но ни силы ветра, ни силы холода, ни чар не хватило на полноценную боевую атаку.

— Мы уйдем вместе, — бросил мне отец, торопливо пытаясь совладать с застежкой сундука, но из-за холода пальцы отца тряслись и никак не получалось его открыть.

— Я буду тебя прикрывать, — проигнорировал я его слова, не сводя взгляда с врага и попутно продумывая план атаки, — а ты наденешь сапоги и уйдешь. У меня есть шанс выбраться, на мне амулет, а волк может с ними справиться.

— Я не брошу здесь моего сына, — отец поднял на меня полный ярости взгляд.

Вдруг у одного из вурд я увидел на поясе кинжал, пока он был еще под действием льда, я рванул к нему, вытянул и кинжал и прицелившись воткнул острие ему в сердце. По-хорошему кинжал нужно бы было в нем оставить, так бы вурд нескоро пришел в себя, но кинжал нам был нужен сейчас больше. Вытянув оружие из кровососа, я кинул его отцу. Он тут же схватил кинжал и разрезал ремешки, открыв сундук. Поверх всего магического барахла самым первым лежал красный сапог.

— Надевай! — крикнул я ему.

Но второй вурд, избавившись от ледяной мантии, стремительно рванул на нас.

Волк вырвался из глубин сознания так резко, словно его, разъярённого до бешенства спустили с цепи. Секундная вспышка боли — за доли секунды тело будто бы вывернулось на изнанку, и вот я, уже обернувшись в прыжке, лечу на вурда, сбивая его с ног.

Мы сцепились в неистовой схватке.

Сражаться с вурдом не то же самое, что с человеком или чародеем. Скорость и сила, мгновенная регенерация делают из кровососов сильнейших противников.

Но мой волк сейчас был так свиреп и неистов, что даже вурд не поспевал за моими ударами и укусам.

Я припечатал лапой вурда к земле и вгрызся зубами в бледное, ощерившее клыки, лицо. Вурд в ответ схватил меня за пасть, в буквальном смысле пытаясь ее разорвать. И он бы это сделал, если бы не амулет-щит и я не захлопнул рот, откусив вурду пару пальцев, и не отскочил назад.

Волку не понравилась мертвая, холодная кровь вурда — слишком сладкая и приторно-гнилостная. Фаланги пальцев волк выпустил изо рта и настороженно уставился на поднимающегося противника. Таких сильных соперников зверю еще не доводилось видеть.