Демоны! Меня бросило в жар, а к паху мгновенно начала приливать кровь. Похоже это будет самая сложная процедура выращивания сатомвы за все историю Кастании. Между тем, она уже опустилась на колени передо мной и протянула руки к моим штанам, которые ощутимо оттопырились, что сразу вогнало меня в краску.

— Не бойся, Корита девочка опытная и знает, что делать с твоим непоседливым дружком. — Она начала энергично поглаживать мое напряженное естество через ткань, отчего я возбудился еще больше, а в голову полезли непристойные мысли.

Стоп! Хватит!

Я скинул наваждение и резко ударил ей снизу коленом в подбородок, отчего она опрокинулась на спину и тут же потеряла сознание. Так-то лучше! После чего сходил в соседний грот за веревками и крепко связал ее. Мои руки так и тянулись к ее округлостям, желая ощутить их упругость, но я закрыл их рубахой, и постарался об этом больше не думать.

Так, приступим. Лаэль говорил, что донор обязательно должен быть в сознании и все чувствовать. Я похлопал по ее щекам, и она наконец-то открыла ошалевшие глаза.

— Гребаный маленький мудила! — она плюнула мне в лицо и начала дергаться во все стороны, пытаясь освободиться, — Развяжи меня, сучий выкидыш!

Отрезание языка, по словам полуэльфа, не являлось обязательной процедурой. Но, во-первых, я склонялся к тому, что он мог меня обмануть и это обязательное условие, а во-вторых, я с удивлением обнаружил, что с этой особой мне самому хочется побыстрее это сделать. Я извлек из ножен каму и приблизил к ее лицу, отчего она резко заткнулась.

— Открывай рот!

— У-у. — отрицательно промычала она, а в ее глазах злобу сменил испуг.

— Как хочешь, — пожал я плечами, сжал ей двумя пальцами нос и с размаху уселся на ее грудь сверху.

Она со свистом выдохнула воздух, но тут же быстро сомкнула челюсти. Впрочем, надолго ее не хватило, и, при первой попытке вдохнуть, я успел просунуть кончик серпа в щель приоткрывшегося рта, а затем быстро перебрался к изголовью и обхватил коленями ее скулы с обоих сторон.

Корита попыталась высвободить голову, однако, из-за дерганных движений лишь изрезала себе губы о лезвие. Я свободной рукой сильно сдавил с боков ее голову, и наконец-то сумел зафиксировать рот открытым, после чего отсек ее язык под самый корень. Получилось не так филигранно, как у Лаэля, но вроде бы неплохо.

Ее заметало в стороны от боли, она неистово визжала и плакала, что впрочем никак меня не тронуло. Но как же неудобно все делать одному! Аккуратно вырезать глазное яблоко не получится.

— Еще раз дернешься, и я вырежу тебе глаз! — крикнул я и приставил острый кончик камы к ее брови.