— Ты точно уверен, что работа с адамантом — это дело рук инквизиции?
— Да, старейшина, — утвердительно произнёс усатый посланец султаната. — Все ниточки ведут именно к ним, к здешнему управлению. Я был и в столице империи, но там всё тихо. Есть немалый шанс, что дальше это пока не пошло. И вообще, старейшина, у меня сложилось впечатление, что здесь в их стенах проводятся какие-то особые исследования. Вполне возможно, что это — работа какого-то гения, вовремя прибранного к рукам инквизицией. Про артефакт, стреляющий множеством малых огненных шаров, я донесение уже отсылал, но буквально вчера в академии был применён ещё один, на сей раз куда большей разрушительной силы. С кем конкретно инквизиторы там воевали — доподлинно неизвестно, но слухи по академии ходят совершенно противоречивые, начиная от усмирения мятежных магистров и кончая подавлением мятежа одичавших домовых.
— Один — случайность, два — совпадение, но три факта — это уже закономерность, — задумчиво сказал связной. — Ты хорошо поработал, Баклу-бей, — усатый степенно и с достоинством кивнул, — и на этом, думаю, твоя работа здесь почти окончена. Осталось последнее, но самое важное.
— Слушаю.
— В ближайшие дни к тебе выдвинется особая группа. Твоя задача — принять их и обеспечить всем необходимым, а своих людей под каким-нибудь благовидным предлогом подготовить к эвакуации. Проблему будем решать жёстко и кардинально, так постановил Совет. Никто не имеет права покушаться на то, что принадлежит гномам.
— Будет исполнено, старейшина, — в последний раз поклонился Баклу-бей.
Глава 25
Городское управление инквизиции
Представителя главка Гоул с Амнисом встречали вдвоём, несмотря на раннее утро, и хоть это была не совсем проверка, скорее просто некий контроль сверху, но оба находились в некотором напряжении, потому как от того, насколько удачно пройдут испытания по воздействию на мэллорн, зависело очень многое и для их будущей карьеры, и для империи в целом.
В сообщении не говорилось, кто именно приедет из столицы, но когда из-за поворота показалась самая обычная телега, на которой помимо возницы сидел, свесив ноги, невысокий инквизитор, чья шевелюра, судя по огромной залысине, давно начала терять привлекательность, ни тени сомнений у обоих руководителей городского управления не возникло. Просто потому, что брата Дизариуса нельзя было не узнать. Тень великого инквизитора — так можно было назвать этого человека, и появление его здесь свидетельствовало о самом высочайшем внимании к проекту.
Немолодой уже мужчина, неяркая, невыразительная внешность которого мгновенно стиралась из людской памяти, стоило лишь перевести взгляд, ласково улыбнулся отпустившему вожжи и с любопытством разглядывающему инквизиторов крестьянину, произнес: