— Всё устаканится, — рука Айяно скользнула по груди. — Просто не переживай. Ты и так спас человека. Но, — внезапно её пальцы ухватились за мой сосок и резко крутанули.
— Ай! — воскликнул я, подскочив на кровати. — С ума сошла?
— Не ори так, а то папа услышит. Нехорошо будет, если он нас застукает в таком виде.
С этими словами приподняла топик, обнажив прекрасную грудь. Чуть сжала их руками, смотря на меня жадным взглядом. По спине невольно пробежали мурашки. Тело Айяно манило своим запретом и вседозволенностью одновременно.
— А ведь сегодня они могли быть твоими, — прошептала она и прикрылась.
— Но?
— Но ты снова не поделился сообщением от Лотоса с семьёй. Мы ведь это уже проходили, Изаму, — сестрёнка надула губки. — Я думала, ты нам доверяешь.
— Доверяю, конечно. Просто всё произошло так внезапно, что сам не успел ничего понять.
— Опять отговорки, — она приподнялась и двинулась к выходу. — Ложись отдыхать, братик. После таких пилюль тебе лучше выспаться.
После чего прикрыла дверь.
Вот чёрт! Так она всё знает! Абсолютно всё! И про Лотоса и про пилюли? Митсуко, симпатичная зараза, ты за это ещё ответишь!
Глава 40
Тьма кружила вокруг меня, словно дёготь. Липла к рукам и ногам, норовила заползти в глотку, и мне только и оставалось, что беспомощно дёргаться из стороны в сторону, словно муха, угодившая в паутину.
Казалось, что прошла сотня лет. Или же всего пара минут. Время скрутилось в кольца, став похожее на серую гадюку, что только и ждёт твоего неосторожного шага. И я ступил вперёд. Вскинул ногу и…
Наступил на холодный металлический пол. В глаза брызнул яркий свет, от которого я зажмурился и прикрылся руками. Но это не помогало. Казалось, что само Солнце находится от меня в нескольких метрах. Однако я не сгорел, наоборот, дрожал от холода так, что стучали зубы.
Свет исчез так же внезапно, как и появился. Открыв глаза не сразу привык к темноте, но уже через несколько секунд смог разобрать очертания стен. Я оказался в каком-то узком пространстве. В бункере! Кинулся вправо, но врезался в ледяной металл, отозвавшийся противным гулом. Боль пронзила руку, и я скривился, схватившись за неё.
— Изаму?
Знакомый голос заставил вздрогнуть. Настолько знакомый, что я не верил ему.
Поднял голову и увидел перед собой сверкающий женский силуэт.
— Мама? — удивлённо переспросил я.
— Да, сынок, — ответила та.
Сияние исчезло, оставив её в том самом виде, в котором я запомнил перед исчезновением. Она протянула ладонь и заговорила таким ласковым голосом, от которого мурашки побежали по телу:
— Идём, родной. Нам пора возвращаться домой. Ты же этого хотел?