По крайней мере мне именно так и виделась ситуация. По этой причине встречаться ни с кем из Антоновых я не хотел. Слишком долго мы дружили, слишком много общих воспоминаний. Трудно поверить, что эти люди много лет маскировали свои истинные чувства и эмоции.

— Женька, а почему ты не предсказал смерть куратора? — поинтересовался Неон.

— Как ты себе это представляешь⁈ — возмутился я. — Я что, каждый чих любого человека должен предвидеть? У меня предельное расстояние меньше пары десятков метров.

— Но ты же не вышел из дирижабля, — напомнил брат.

— Так то касалось лично меня и моей безопасности, — пояснил я.

— То есть если что-то не угрожает тебе, то ты не чувствуешь?

— Возможно, — не стал я давать стопроцентный утвердительный ответ. — Ты же понимаешь, что я много лет скрывался ото всех и не разрешал себе никаких экспериментов.

— Нужно у Красновой более подробно спросить, — предложил Неон.

Виктория, прилетевшая на следующий день, и внешне, и внутренне демонстрировала недовольство. Потребовав у Протона список опрошенных свидетелей, попеняла нам на медлительность.

Протон её к Абдулову направил, попутно напомнив, что она не является нашим непосредственным начальником. А про то, что девушке всего двадцать лет, тихо пробурчал себе под нос. Уж не знаю, что там Краснова наговорила Тимуру Хайдаровичу, но нас он вызвал к себе уже через несколько минут.

И снова непонятные претензии про медлительность.

С трудом я успел вставить вопрос по поводу куратора и услышал в ответ нечто невразумительное. Как я понял, Виктория сумела уловить отголоски вины и сожаления о чем-то. Как только начали задавать специальные вопросы, чтобы по ним отследить эмоции, так мужчина предпочёл смерть, не назвав ничьих имён. Эсбэшники отреагировали быстро и связались с Москвой, потребовали допросить жену Григорьева.

— Я буду работать с вами в группе, — заявила Виктория, после того как Абдулов закончил нас «воспитывать».

Протон аж воздухом поперхнулся, посмотрел на неё с недоумением и напомнил, что девушка вообще-то не состоит в штате.

— Ты только представишься как Виктория Краснова, и можно расследование сворачивать, — дополнил я.

— Я не буду свою фамилию называть, — заупрямилась девушка.

— Тогда и на лицо маску накинь, чтобы деда никто не припомнил, — заметил Абдулов.

— С женой Григорьева мы сами поговорим, — снова вклинился я, — но хочу напомнить, что приехал куратор из Питера. Вдруг там остались какие-то связи, нужно кому-то проверить.

— Тогда я вылетаю в Питер, — тут же отреагировала девушка, мгновенно поменяв своё предыдущее решение.