Мы переглянулись с Николаем, и я решил поддержать Александра:

— Шура, если они вздумают выпустить интервью без Изабеллы, я тоже тогда на запись не пойду.

— И я, — кивнул Николай.

— Я тоже, — буркнул Александр.

Если Прохор решил во внутрисемейные разборки Романовых благоразумно не встревать, то вот клевавший носом Ванюша проявил с нами солидарность, но сделал это крайне своеобразно:

— Вы нам тут ещё с пафосом прокричите: «Un pour tous et tous pour un!»[1], мушкетёры хреновы! — вовсю ухмылялся он. — Или в переводе на язык родных осин: «Мы с первого класса вместе! И за всё, что мы делаем, отвечаем тоже вместе!»

Веселья у нас реплика колдуна не вызвала, а Прохор, вздохнув в очередной раз, очень к месту продолжил цитату:

— И во всём этом дерьме прикрываю вас я…

Царственной бабушке мы всё-таки позвонили и в положительном ключе описали наши впечатления от увиденного. Про Изабеллу промолчали, решив всё-таки воспользоваться советом Прохора и высказать свои претензии бабуле лично. Дальше набрали Аню Шереметьеву и в доступных выражениях описали ей всё, что «думали» по поводу увиденных материалов. Наша акула пера, судя по голосу и озвученным благодарностям, была услышанным очень довольна и в ответ заявила, что ждёт не дождётся возможности взять интервью у нас троих. Когда с основной темой звонка было покончено, Аня поинтересовалась уже состоянием наших дел. Заверив девушку, что у нас всё в порядке, мы услышали, что друзья по нам очень соскучились и ждут нашего скорейшего возвращения «с отдыха»…

* * *

После обеда яхту почтил своим присутствием мой родитель.

— Так, молодые люди, — оглядел он Колю с Сашей довольным взглядом, — вижу, что вы в полном порядке и готовы к новым свершениям. Их есть у нас.

Братья слегка напряглись, а отец продолжил:

— К пяти вечера вы будете должны вернуться в гостиницу, привести себя в порядок, а в шесть мы с вами выдвинемся в Ниццу встречать родичей — они должны будут прилететь в районе семи. — Отец хмыкнул. — Чего нахмурились, племяши? Или не рады, что любимые родители к вам прилетают?

Коля с Сашей вздохнули:

— А чему радоваться-то, дядька? Похоже, заканчивается наша весёлая и беззаботная жизнь…

Мой родитель опять хмыкнул:

— Мы же с вами уже разговаривали на эту тему, а вы всё успокоиться не можете. Давайте уже настраивайтесь на лучшее и пробуйте искать в происходящем только положительные моменты. И не вздумайте с такими кислыми лицами перед родителями появляться — они вас не поймут.

— Да всё мы понимаем, дядька. К вечеру будем весёлыми и полными оптимизма.

— И не вздумайте мне употреблять для поднятия настроения!