«Вот ты какой, — печально произнёс я, отдавая себе отчёт, что он полностью прав. — Но это же твоё тело, твои ощущения. И она будет твоей. Мне неделя осталась».

«Я против тройничка в этом смысле, — жёстко настаивал на своём Игорь. — Вот, как хочешь, а её не тронь!»

«Ухаживать-то можно, чтобы тебе её всю разгорячённой оставить? — усмехнулся я, не сумев до конца спрятать некоторую издёвку. — А то могу и послать».

«Ухаживай, конечно, — произнёс Туманов с чувством, что выиграл поединок. — Вот цветы, например, выбери уже».

«Отлично, — сказал я, заказывая тот самый букет, от которого — я знал это — Дарья будет в полном восторге. — Ты, Рандом, поухаживай недельку, плени её своим божественным обаянием и вали, а я её дальше дегустировать буду во всех позах. Неблагодарная ты сволочь, Туманов, — я старался проговорить всё это тем тоном, чтобы ирония была ясно слышна, вот только откуда-то просочилась настоящая обида».

«Ну, извини, — проговорил Игорь, примиряющим голосом. — Больше никаких ограничений. Обещаю!»

«А раз так, — ответил я, садясь обратно в машину. — Обет воздержания я не давал, ты, кстати, тоже. Поэтому целую неделю сидеть без женского внимания я не собираюсь, учти. Отдыхать мы будем на полную катушку. Через неделю я вернусь к себе, а ты сгоняй к Жданову на всякий пожарный, провериться, и можешь хоть жениться на Дашке».

«Это гениальная отмазка, — прошептал Туманов, уходя в темноту, на край доступного сознания. — Это не я тебе изменил, меня бог заставил».

Я просто пожал плечами. Почему отмазка? Так и было!

* * *

Даша ждала меня возле дома. Она отдала мне ключи, но при этом с широко раскрытыми глазами обошла вокруг машины.

— Ого, — сказала она, — это твоя?

— Да, — усмехнулся я, похлопав по кузову. — Купил на сдачу от борделя.

— Ну ты, конечно… — она остановилась совсем рядом со мной с тем расчётом, что я её приобниму. — Крут!

«Игорь, если я сейчас не распущу твои лапы, она обидится, имей ввиду, — я теперь решил использовать каждую мелочь, чтобы подкалывать Тумнова. Не, ну а чего он? — И будешь ты вынужден плакать ночами и душить одноглазого змея».

«Ну обнять-то можно, — нерешительно проговорил он. — Только вот без этого всего, хорошо?»

«Хорошо, Игорь, хорошо. Буду строить из себя двадцатипятилетнего девственника».

— Да ладно, крут, — ответил я Дарье и слегка приобнял её, как она и хотела. — Просто понравилась машина.

— Ага-ага, — проговорила на это девушка и улыбнулась. При такой её улыбке на щёчках всегда появлялись очень милые ямочки, которые, кажется, сводили с ума не только Игоря, но и вообще большую часть мужчин. — Расскажи, как ты с Зубовой-то пересёкся?