Сперва с недоумением, затем начиная понимать, я смотрел на то, что он показывал мне, – это была разбитая бутылка из-под бургундского. Кровь, которую я видел на полу, была соком винограда.
Надо ли объяснять, как это было? Эджворт, чтобы поддержать свое слабеющее мужество, осушил до дна графин коньяку и, вероятно, уже совсем охмелев, взялся за бургундское. В это время он споткнулся и опрокинул стол – этот шум и разбудил меня. В темноте, испугавшись, он кликнул меня; вероятно, хотел даже отворить дверь; но тут хмель одолел его: он свалился на пол и заснул как убитый. И падая, разбил бутылку. Еще чудо было, что он не поранил себя осколками.
На другой день он пытался восстановить свою репутацию рассказом о таинственном ночном госте. Но мы так осрамились и все так издевались над нами, что это было уже невозможно. В видах самозащиты я рассказал о стуках, и это даже произвело впечатление. Но когда осмотрели ставни, убедились, что от одного шалнера оторвалась длинная железная полоса, и буря стучала ею в окно.
И все-таки, когда я перебираю в памяти все произошедшее, я не могу удовольствоваться этим объяснением. Так жутко было в этой злополучной комнате; так отчетливо чувствовалось присутствие нездешних сил…
Кто знает, кроме естественного и простого объяснения, может быть, есть и другое…