— Так-с… — Клим прокашлялся, с силой потёр виски и несколько раз глубоко вдохнул.

Он всё ещё находился в прострации, никак не мог поверить в то, что Папа Прачет вот так запросто приказал его убить. Зачем? Клим предполагал несколько путей по которым может пойти беседа — от неправдоподобно хороших до откровенно плохих, но ни в одном сценарии даже не предполагал убийства. А потому был просто не готов к такому исходу, он выходил за рамки нормальной логики.

— Зачем? Смысл?

Простой пилот ну ни как не может угрожать агенту пятого уровня. Никоим образом. Даже посмей Клим рассказать всю историю с шантажом клана общественности ничего бы Прачету не было. Слишком разные весовые категории. Никто бы и слушать не стал неизвестного выскочку. Ещё бы и поглядывали как на сумасшедшего. Каждый кто когда либо пытался напрямую качать права, требовать справедливости или очернять ОАП и его агентов любым другим способом — закономерно оказывался за бортом истории. Агентство и так справедливо и праведно! Яко агнец Божий. Какие нафиг тёмные делишки⁉ Основная масса пилотов искренне считали Агентство братством с равными возможностями, отрядом королевских мушкетёров без страха и упрёка. Все кто против — это гвардейцы кардинала и их нужно давить.

Даже Веник не собирался открыто бороться с Прачетом. Клановый лидер «Славян» никуда не жаловался, ничего агрессивного не предпринимал. Встречное предложение, с которым он попросил Клима обратится к агенту, лишь попытка немного сгладить урон для клана, а никак не противостояние. Прачет это отлично понимал и должен был максимум выдать Климу пинок под зад, но никак не перерезать горло, втравливая себя в лишние расходы по утилизации тела. Это всё-равно что палить из пушки по воробьям.

— Веник! — отчётливо понял Клим.

То-ли намеренно, то-ли случайно Прачет проговорился, что устранит князя Всеволода. Кстати, больше было похоже на то, что именно намерено проговорился, сделав пилота неудобным свидетелем, который может предупредить жертву. В таком контексте Клима, конечно же, стоило убрать. Выходит по факту он умер из-за агентской прихоти. Его мимоходом специально приговорили к смерти из-за дурного настроения. Прачету просто захотелось пристукнуть пилота и он пристукнул. Мог же просто промолчать, никто его за язык не тянул.

— Вообще оборзел сволочь, — в сердцах Клим даже топнул босой ногой по рифлёной плите пола.

Топнул, уставился на идеально прогретое покрытие и вспомнил как оно холодило разутые ноги. Вспомнил тихий писк аппаратуры, редкие огоньки датчиков, тёмную и пустую лабораторию, молчание главного искина, который никак не мог идентифицировать гостя…