Когда зеркало почти долетело до комиссара, кто-то со страха кинул в него магазином от калаша и оно разлетелось в дребезги, едва не порубив на куски, прячущегося за ним гуся. Но было поздно, летучая тварь мгновенно прыгнула в самую гущу противников и начала сеять смерть. Монстр пришел в ярость и принялся беспощадно щипаться, не щадя ни узкоглазых, ни макаронников, ни негров, ни нормальных людей. Оторванные руки, ноги и другие более интересные конечности полетели во все стороны. Изуродованные люди принялись расползаться и разбегаться, громко вопя порванными глотками и прося пощады. Но гусь не собирался никого щадить! Для него настало время жатвы! Кровища брызнула фонтанами, свежие кишки вновь разукрасили интерьер, а глаза свежеубиенных забавно раскатились по полу. Люблю такие моменты.
Так бы гусь и перебил всё вражье воинство, ибо нет на свете ничего страшнее и опаснее это твари. Но тут комиссары решили пойти на крайние меры и жахнули тактическим ядерным боеприпасом прямо в центр кровавой бойни. Жахнуло так, что часть потолка обвалилось, выбило стекла в окнах, а крыс сдуло в неизвестном направлении. Пернатый погиб, утащив за собой более полутора сотен противников и был посмертно награжден орденом «Герой Суходрищево». Причем тут Суходрищево осталось загадкой, возможно призванный гусь был оттуда родом или просто ебанутым.
Отдав ему честь, я приготовился выпустить новую пулю, но оказалось, что барабан предательски пуст. Странно, уже прошло более минуты! Как минимум один патрон должен был отрегениться! Я посмотрел на таймер — он замер на позиции 35 секунд. Поднявшийся с земли, безглазый обезображенный Х-арон показал мне три кривых пальца: он бы показал и другие, но больше у него не осталось.
— Поле анти-отката! Выключает реюз всех умений! Теперь эта чертова игрушка тебе не поможет! — рассмеялся он, наморщив лысую голову, на которой кто-то успел нарисовать собачью вагину.
— Не чертова, а Шеогоратова! Имей уважение! И вообще-то у меня и другие ништяки есть! — сказал я и кинул в него жабью гранату. Харону оторвало последние пальцы, потолок тут же обрушился и проход в коридор оказался заваленным, на время нейтрализовав угрозу.
Крысы и кошка молниеносно среагировали и вытащили коня через пролом в стене, а я последовал за ними.
Однако оказалось, что бежать некуда. Пока мы воевали в «Мясном Цехе» враги обложили нас со всех сторон и планомерно перекрывали все входы и выходы. Всё новые и новые отряды оруженосцев занимали боевые позии и открывали по нам огонь, вынуждая позорно убегать. В конце концов нам пришлось спрятаться в первой попавшейся комнате, оказавшейся женским туалетом для бухгалтерии. Выглядел он так, будто пережил ядерную войну. Повсюду окровавленные прокладки и тампоны, использованная туалетная бумага и фантики из-под конфет рот-фронт. На потолке целый лес из жженых спичек, на стенах надписи помадой «Алевтина Евгеньева — шлюха, блядь и в целом человек незаслуживающий доверия», а между надписями писуары, заполненные доверху неожиданной в данном месте коричневой субстанцией. Странно, откуда в женском туалете писауры?