— Вспышка по середке! Все по углам и на пол! — закричал я и, воспользовавшись прыжковым умением сапог, сиганул в дальней конец помещения.
Секретарь замер на месте, пытаясь спешно справиться с пряжкой ремня и стащить с себя штаны, но было поздно. Незримый таймер отсчитал последние секунды и нутро подлого тюремщика бомбануло, как пукан неопытного школьника, впервые зашедшего на двач. Закопченные ноги и руки разлетелись по сторонам, приземлившись точно на тела отдыхающих многоликих. Асфанаил обрадованно оторвал голову от пола и тут же получил по лбу половым органом, погибшего секретаря. Мощный мужик, дрался до самого конца и хоть так, но смог плюнуть в лицо врагам. Точнее не плюнуть, а поводить хуем по демоническому лбу. Ну, да не важно, всё равно сурово. Уважаю!
Обугленная голова секретаря выкатилась на площадку перед камерой с занятыми любовными утехами Вупи и бобром. Те на минутку отвлеклись, бросив на его мертвую голову презрительные взгляды, а после снова продолжили свое прерванное занятие. А вот нам никто не оставил времени на отдых и развлечения: сработала сигнализация, возвестив о приходе «ада совместно с израилем» по наши бренные тела и жопы. Освещение замерцало красным, громкоговорители завыли:
«Внимание! Обнаружена несанкционированная дерзость! В здании отстоя и предварительной сортировки душ совершено вероломное нападение на секретаря совета. Всем Комиссарам немедленно проследовать в указанном направлении и наказать агрессоров!»
— Гм, нам пизда или мне кажется? Может сразу кроликов выпустим? — я озвучил свои мысли.
— Ничего, еще повоюем. Натравим на них кошек и коров, а сами попробуем проскользнуть под шумок к Дворцу. — произнес Илья, подбирая ключи от камер с тела дохлого секретаря.
Глава 9 Большой кипишь
Безумие, некоторым ужасным образом,
— наивысшая свобода, доступная человеку,
поскольку он тогда не ограничен рамками общества.
Тим Бертон
9 часов до а. д.
Бобра и Вупи пришлось выгонять из открытой камеры пинками. Начинающаяся суета их нисколько не волновала, они продолжали заниматься своим черным непотребным делом, вызывая у окружающих многоликих приступы рвоты и недержания.
— Беспредел! Не хочу я на свободу! Меня и здесь неплохо кормят! — верещала уроженка «чернигова», облизывая шерстяную морду бобра.
— Бульпр-прбыль. — поддерживал ее розовый, колотя по влажному бетону своим лопатообразным хвостом. Странно, я думал здесь все разумные, а этот квохчет что-то невнятное. Может эта баба ему язык прокусила?
— Родина в опасности, некогда развлекаться! Давайте валите наружу! — мне пришлось одолжить у Геры вилы и подгонять не желающих выходить на волю арестантов аккуратными уколами в тыльные места.