Тем временем остальные ежи, на спинах которых тоже пророс лес из жирно блестящих фекалий, подбирались к нам всё ближе и ближе. Кетчуп полностью захватил их мозги! Они и не думали останавливаться!

— А раньше там точно были иголки? Ты хорошо помнишь? — спросил я.

— А что ж еще там могло быть, если я ёж! — разозлилось существо.

— Вот в это я и начинаю сомневаться! — воскликнул я.

— Кажется я знаю, что не так! Всё дело в рэпе — он нарушил днк их иголок, вот они и мутировали! — авторитетно заявил Зевс.

— Если дело в днк — странно, что у них вообще мозги в говно не превратились! — возразил я.

— А ты проверял? — принюхиваясь к воздуху, спросила Клёпа.

— Ты хочешь сказать, что в их черепушках говно? — удивился я.

— И не только в черепушках, во всём теле! Иначе откуда его столько лезет? — недовольно буркнула кошка, тыча пальцем в облепленного густой коркой фекалий «ежа».

— Но как тогда они думают, разговаривают… — задумчиво почесывая подбородок, сказал я.

— Загадка природы! — Клёпа развела лапками.

— Так часто бывает — человек постепенно превращается в говно, но со стороны это не заметно. Сначала он слушает рэп и ворует колпачки с авто, потом начинает включать треки моргештерна на портативной колонке и курить свой ебучий вейп прямо в толпе людей. Следом — ворует с работы канцелярку, бумагу из туалета, не платит за проезд в автобусе и хамит продавцам в магазине. Ссыт в лифтах и гадит под дверь соседям. Курит в подъезде, а потом тушит бычки в озерце из собственных харчков. А 19го сентября он приходит на выборы и голосует за едрасов. Вот тут-то и выясняется, что мозгов в нём не осталось — одно говно! — подняв указательное копыто вверх, воскликнул конь.

— Про депутатов и политику у нас в [ОИ] рассказывается, ты не туда завернул! — я осадил Зевса.

— Ну да, ну да, — печально вздохнул конь.

— Ну, причину мы выяснили…наверное. Осталось придумать, что делать с этими! — я указал рукой на злобное стадо копро-ежей.

Они подобрались совсем близко: встали на карачки и принялись сворачиваться в шары. Ну типа как Соник, готовящийся к атаке. Только с этими тварями всё было куда печальнее — в таких позах бурое месиво стало выходить из них еще быстрее, образовывая под ними густые мутные лужи.

— Я с ними драться не буду! Меня итак уже тошнит! — тут же заявила Клёпа, спрятавшись у меня за спиной.

— Честно говоря, мне бы тоже не хотелось! Предлагаю экстренно покинуть данную местность! — кивнул гривой конь.

Я помог кошке забраться на лошадиную спину, следом запрыгнул сам и мы уже приготовились к бегству, как вдруг…проблема с армией говнарей решилась сама собой. Ежи ринулись в атаку, но забуксовали в собственном дерьме. Жижа полилась из них с удвоенной силой, неаппетитно расплескиваясь по всей округе. В траве захлебнулись муравьи, сверчки и кузнечики. С ближайших деревьев взлетели птицы, спасая свои пернатые задницы от позора. Белки, недовольно вереща, убежали по веткам. Через несколько минут пробуксовки ежи истощились — из них вышла большая часть субстанции и те, словно выжатые тюбики из-под зубной пасты, обессилено упали на смердящую землю.