Архитектура города была изящна и своеобразна: кучи скотского навоза перемежались храмами в честь Сотоны, зарешеченными пивными ларьками, необычными жилыми зданиями в виде пагод и многочисленными песочницами. В каждой ковырялось не менее десятка детей разного пола — все в миниюбках и колготках в сеточку, некоторые выглядели подозрительно крупными и коренастыми.
— Это наши агенты под прикрытием, ловим педофилов, тык-сказать на живца! — шепнул один из патрульных.
— И как? Работает? — спросил я.
— Так себе, эти ж твари подставных за версту чуют и сразу требуют подписать согласие на половой акт! — патрульный недовольно стукнул оконечником бердыша по брусчатке.
— И что агенты? — заинтересованно спросил Зевс.
— Подписывают…А как иначе? Можно сказать встают на защиту детей собственной за….ну вы поняли, — печально хмыкнул патрульный.
— Страшное место! — вздохнул Зевс.
Под разговоры о вреде педофилии и внутривенного употребления изюма, мы дошли до массивного каменного здания с табличкой «ОПОХ № 12» (Отделение Патрульной Охраны № 12).
Глава 12 Курятник
Эти бабочки похожи на нас. Мы все знаем, что наше страдающее тело — тело всего лишь промежуточное. Мы — гусеницы, и однажды наши души улетят прочь от этой грязи и боли. Рисуя бабочек, мы напоминаем об этом друг другу. Мы — бабочки. И мы скоро улетим.
Бернар Вербер
ОПОХ встретил нас дружелюбно — стенами покрашенными в грязно-голубой цвет, ржавыми решетками, мертвым бомжом, лежащим прямо посреди коридора и смердящим, точно слова фашистского диктатора, гордящегося победой над нацистами. Сразу за трупом стоял мужик в белой меховой шапке с кокардой, представившийся следователем. Он был одет в посеревшую от грязи майку алкоголичку, заправленную в трусы, штаны с голубой полоской на боку, и красные кожаные сапоги с острыми носами. В помещение неприятно пахло подтухшим бигусом. Я этот факт проигнорировал и зря! Запомните раз и навсегда: воняет тушеной капустой — бегите или деритесь на смерть! Бигус — это опасность!
— Проходите гости дорогие, склонившись в глубоком поклоне, — произнес он. — Только прошу по одному, у нас кабинеты маленькие, — он виновато развёл пухлыми целлюлитными руками.
Мне сразу захотелось дать этому типу в лицо, уж больно оно было подозрительное — хитрые мелкие глазки, лоснящиеся жиром щеки и жидкая щетка усов, едва прикрывающая верхнюю губу, — такую волосню носят только девственники, долбоебы и профессиональные теле-радио пиздаболы.
Рядом с ним тусовался давешний начальник патруля — выглядел он не очень. Магические черные доспехи были прокушены в семи местах, шлем отсутствовал, а на ебле краснели следы от собачьих зубов. Видимо пёс оказался не так прост и смог навалять доблестному стражу правопорядка.