Ты устала быть покорной, Ты устала быть рабой, Жить надеждой иллюзорной, Отвечать на жест любой.

Дверь начала мелко дрожать, из ее шарниров потекла густая чёрная смазка. Я продолжил:

Барабанит по стеклам Дождь, как-будто живой, Ты опять одинока, Открой, открой, открой.

С металлической решетки осыпалась ржавчина, что-то заскрипело напоминая горький женский плач.

Жизнь идет где-то за стеною, А ты в плену пустоты. О, как жаль, но всему виною Мечты, мечты, мечты.

Ты пыталась стать жестокой, Стать прозрачной словно лед, Недоступной и далекой И живущей без забот.

Двери начали скрипеть по всему тюремному коридору, жердочные уркаганы забеспокоились.

Барабанит по стеклам Дождь, как-будто живой, Ты опять одинока, Открой, открой, открой.

В этот момент что-то громко щелкнуло, но открылась разумеется не моя камера, а соседняя. Идрисов «отбитый бард»! (а блять, это не та книжка ) Из нее тут же высунулся хмурый уголовник со шрамом через всю неаапетитную рожу.

— Слышь мужик, один не сбежишь, тут стражи дохрена, давай всех выпустим, — шепотом проговорил я, надеясь на сознательность уркагана.

Уголовник на мгновение задумался, почесал в грязной немытой репе, вытащил из волос то ли блоху, то ли клопа и с аппетитом сожрал. Видимо ужин оказался не достаточно калорийным — выживают бедняги, как могут!

— Ключи должны быть у выхода с этажа, — наконец разродился он и отправился на поиски.

Спустя долгих полчаса он вернулся с думая связками ключей и подобрав нужный отпер мою дверь.

— Спасибо, — я принял вторую связку и пошел открывать камеры по левой стороне. Уголовник же взялся за правую.

— Слышь мужик, обратился я к шрамированному, а ты не знаешь такого — Ламор зовут? Дельце у меня к нему… — многозначительно произнес я.

— Как не знать? Знаю! На нижнем этаже она, больно буйная! — хмыкнул он.

Она? Опять что ли баба? Надеюсь эта хоть страшная, а то Клёпа к ней приревнует и порвет раньше времени…А мне еще эту сюжетку дегенеративную выполнять нужно! Всё эти Идрисовы ученые!(блять, опять этот урод в текст лезет. Кто это вообще такой? )Нет бы выдать мне портативный планетарный уничтожитель, а они какой-то херней маяться заставляют!

Через пять минут все уркаганы, кроме одного покинули свои камеры. Последний забрался на самую верхнюю жердочку и прижал свою объемную задницу к стене. И как только отрастил такую⁈ Стоящие рядом мужики весело обсуждали будущее анальное изнасилование и сыпали мудреными проктологическими терминами. Пришлось их обломать.

— Некогда херней страдать, у нас тут побег вообще-то! Пусть живет, — выкрикнул я.