Употребив первые 2.5 толстяка, я засобирался в туалет. К счастью, в ближайшем доме был общественный — расположенный в подвальном помещении и сохранившийся еще со времен прошлой высокоразвитой цивилизации. Я спешно сбежал вниз по истертым мраморным ступеням и оказался в небольшой, уютно пахнущей хлоркой комнате. Интерьер был минималистичным — на потолке хрустальная люстра, на полу мрамор, на стенах — известка и синяя краска. Из полезного инвентаря — три выставленных на всеобщее обозрение очка на бетонном постаменте и раковина-умывальник с краном, источающим ледяную родниковую воду. Сегодня здесь было людно — в углу елозила шваброй бабка-уборщица, у раковины стояли школьницы в клетчатых юбках и бодяжили поллитра водки с полторахой пепси-колы. На первом очке сидел заросший щетиной мужик и отчаянно тужился, пытаясь избавиться от груза вины за случайно съеденную в привокзальном ларьке шавуху. Среднее было свободобно, а вот в третьем стоял какой-то неприятный типчик в деловом костюме. Бросая косые взгляды на серуна, он отчаянно дергал рукой в районе своего паха и противно причмокивал губами. Я заинтересовался. Нет, не этим мужиком, а возникшей дилеммой — какого рода извращенцем он является? Я решил пойти методом исключения. На школьниц не смотрит — значит не педофил. На бабку тоже внимания не обращает — геронтофилия также не подходит. Остаётся копрофилия, гомосексуализм или наличие депутатского мандата. Впрочем последнее, как правило, включает в себя всё остальное.

Пиво требовало выхода и мне пришлось прекратить научное исследование. Справлять нужду между онанистом и серуном не хотелось, поэтому я решил воспользоваться раковиной. Подойдя к умывальнику, я обратился к юным любительницам коктейлей:

— Прикройте глаза, вам еще рано на такое смотреть!

— Почему это? Нам уже есть 16! — возмутились они.

— Да? Может и паспорта покажете? — со скепсисом спросил я.

— Да пожалуйста, — фыркнули они и предъявили красные книжицы с гербом в виде двуглавого голубя.

— Действительно, ну тогда всё легально! Можете смотреть, — сказал я и расстегнув ширинку, принялся справлять нужду в раковину.

Шипящая горячая струя ударила в ржавую эмаль, а девушки принялись с интересом наблюдать за процессом и возбуждённо перешептываться.

— Понравилось? — закончив дело, спросил я.

— 7 из 10, — чуть покраснев выдала первая.

— А мне кажется тянет на твердую девятку! — кокетливо произнесла вторая.

— В рабочем состоянии будет семнадцать, не меньше! — авторитетно заявила бабка-уборщица, заглянувшая через моё плечо.

Обзаведясь двумя новыми подругами, я вернулся к своей компании и поведал им о дилемме сортирного онаниста. Мой рассказ был встречен бурными овациями и повышенным интересом.