— Во, — с довольной ухмылкой на лице, он протянул мне кошель весело позвякивающий монетами. — Повторишь?

— Чет как-то ссыкотно. А если засекут? — опасливо спросил я, поглядывая из-за угла но обворованных купцов.

Те недовольно матерились, оттирания свои кафтаны от манной каши Птеровича, но пропажу денег так и не заметили.

— Если засекут — то будут насильно измюмом кормить, али руки по самый яйца обрубят. Тут как повезёт… Но ты не боись, сча подберем тебе жертв попроще. Пойдем на центральный рынок, там лохи табунами шастают, — Птерович махнул рукой куда-то вперёд и мы быстро зашагали по мостовой.

Рынок занимал обширную прямоугольную площадь, усыпанную множеством разноцветных палаток, лотков и ларьков. Как и полагается центральному рынку здесь торговали всем подряд: от патронов до гандонов. Правда цивилизация ни до того ни до другого ещё не дошла, поэтому патроны заменяли стрелы, болты и камушки, а вместо гандонов предлагались овцы, рогатые скоты и престарелые спидозные проститутки.

Пищевые ряды пахли тухлой рыбой и свежим хлебушком, со стороны палаток с одеждой несло ароматом лесных цветов, а от ларьков, торгующих деревянными фаллоимитаторами ощутимо попахивало айкосом. Поэтому все нормальные люди старались обходить их стороной.

Посреди площади, на гранитном постаменте, гордо возвышался золотой трех метровый памятник верблюду в короне.

— А это ещё кто? — удивился я, разглядывая уродливую высокомерную тварь. Так и хотелось пнуть ей по роже, жаль слишком высоко забралась!

— Дык салтан наш, мать его разэдак! — Птерович скуксился и харкнул желто-зеленым на спину проходящей мимо нас бабки. Та сделала вид что не заметила и быстро скрылась в рядах со свиными трупами.

— Как салтан? Это ж верблюд! — недоуменно воскликнул я.

Хотя…мне неожиданно вспомнились приключения, случившееся со мной в Фанпорне. Ведь на фестивале извращенцев были два нурсултанских принца и… оба были верблюдами!

— Ну вот так, проклятье родовое вроде как. Мозги человечьи — а тело от горбатого. Зато живут по 200 лет и магией страшнючей владеют! У-у-у! Твари империалистические! — злобно буркнул вор.

— Вот так дела, — сказал я. — А как они размножаются-то? — в этот момент у меня возникли опасения по поводу судьбы Зевса. Может и не для разведения породы его во дворец доставили…Бедный, бедный конь!

— О, этого никто не знает! Сие тайна государственная есть, за знание которой карают кастрацией через повешение! — устрашающе прошептал Птерович.

— Кастрацией…погоди, у салтана ж дочка была, Говинда! И она вполне себе человек! — вспомнил я.